Отпугнуть её, сморозив ещё какую-нибудь глупость. Хотя. .. почему бы и нет! Нахальство – второе счастье. ..
— Угу! — Начинаю расстегивать пуговки на её блузке.
— Ого! Как волнительно это слышать! А я смотрю, Назар, вы совсем не стесняетесь! — Посмотрела на меня с долей злости, строгости и изумления одновременно, но даже и это выражение ее лица было невероятно притягательно сексуальным. — Какой у вас взгляд требовательный. Не слишком ли много на себя берёте. ..
Не даст, раз перешла на “Вы”! Нахлынули смешанные и противоречивые чувства. Я стоял перед женщиной, которая годилась мне в матери, и в сравнении с которой смотрелся как маленький, робкий мальчик, рядом с прекрасным, всезнающим и всемогущим взрослым.
— Я только с работы. Не ждала, что ты так рано появишься. Мне надо быстренько привести себя в порядок, принять душ. — Ласково скользнув ладонью по моей щеке. — Если не возражаешь. ..
От этого мимолётного прикосновения и последних слов, сжалось сердце, спёрло дыхание. Опять, словно какая-то глубоко интимная искорка проскочила между нами, зажигая слабенький, уже еле теплящийся огонёк надежды на что-то большее.
— От грязи никто не умирал. — Проглотив комок, неожиданно подкативший к горлу, через силу выдавливаю из себя. — Больше грязи - шире морда!
Удивлённо подняла голову, прищурилась, словно собираясь отчитать, нагрубить, но передумала и ласково посмотрев, погладила по волосам. Она стояла, скрестив руки, словно защищаясь и задумчиво смотрела, как будто не зная, что предпринять. Но после того, что произошло между нами несколько дней назад, трудно было воспринимать её нерешительность всерьёз. Да и всё, о чём мог думать, это то, насколько она соблазнительно близка, и как сильно хотелось повторения. Я заметил, как она напряглась, опустив голову и плотно сжав губы. Наблюдая, как я медленно и неумело, начал расстёгивать верхние пуговицы блузки, пожирая глазами открывающееся великолепие.
— Ты всегда получаешь то, чего хочешь, дружок? — Прошептала, нерешительно пытаясь остановить мои руки. — Я думаю, это очень, очень опасно в твоём возрасте.
Хотел ответить, что да, рано или поздно, так или иначе. .. Но промолчал, и закончив с пуговками, перешёл к молнии на юбке. Затем, когда она, заведя руки за спину, начала снимать лифчик, присев, стянул её – неожиданно даже для себя, вместе с трусиками - вниз, к щиколоткам. Покачнувшись, Виктория Алексеевна опёрлась на меня, повернулась, переступая ногами через одежду. А я, так и замер на корточках, ослеплённый вспышкой белоснежных, пышных ягодиц, широкого, чуть вислого зада, венчающего красивые ножки с роскошными ляжками. Шикарная задница словно осветила, сделав светлее комнату, и я не мог оторвать взгляд от этих холмов, спины, сужающейся к поясу, крепких бёдер, стройных ног.
— Ой! Ты, что делаешь, негодник! — Сразу изменившимся, чуть дрожащим голосом. — Совсем не терпится со мной, то есть... ну... в кровать затащить?
А уж когда она повернулась лицом – хоть караул кричи. Груди тяжёлые, красивые, слегка расплываются к бокам под своей тяжестью. Округлый, чуть выдающийся живот с глубокой впадиной пупка. Мощно выпирающий лобок, заполненный завитками чёрных волос, во весь пах, до складки под пузиком, и переходящими на внутреннюю поверхность бёдер.
— Так ты дашь мне искупаться? — Чуть полноватые ноги медленно раздвинулись, но она этого или не замечала, или, что более вероятно, сделала это намеренно.
И всё это теперь у самого моего лица, совсем близко! Дыхание перехватывает, воздуха не хватает. В ушах шум, в глазах звёздочки. Эта поросшая густыми волосами пизда! Эти волосики, созданные самой природой для сохранения запаха самки. Волнующий, манящий, бьющий в ноздри, достающий до самых тёмных, воспалённых глубин
Тимур и его команда II. Фрагмент 4. Don't wory. Be happy