Мама тяжело дышала, переводя дух. Наши взгляды встретились. Хана, моментально сообразил я. Целый ливень тумаков обрушился на меня.
— Ах, ты скотина, мудак малолетний! Совсем охренел, козел! - кричала она, колотя меня.
Не видя иного способа остановить побои, я изловчился и снова вошел в нее, прижал вожделенное тело к себе, чтобы она больше не могла бить меня. Я двигался мощными быстрыми толчками, часто заставляя мамино тело подрагивать. Она мычала и кричала, затем начала целовать меня в губы. Я победил!
— Не в меня! - отрывисто промычала она мне в рот. - Когда будешь кончать, не в меня!
Это я понял. И собирался выполнить ее просьбу. Но кончать я пока не собирался. Только ослабил хватку. Вера тут же поймала темп и принялась двигаться вместе со мной. Наши потные тела скользили, соприкасаясь. Это было счастье для нас двоих!
— Мне нельзя сверху. Я кончаю без остановок, - говорила мама. - Давай поменяемся.
Мы остановились. Она легла рядом, призывно глядя на меня. Развела ноги. Я расположился между, а верина рука взяла меня за член и ввела в себя. Так уж задумано природой, что самому главному не нужно учиться в школах и университетах. Я двигался в маме, заставляя ее закрывать глаза и томно вздыхать, вскрикивать, когда я нарочно делал слишком резкое движение.
— Давай сзади, - предложила она, а я ничего не имел против.
Мама встала на четвереньки, я зашел сзади. Снова понеслись вздохи и всхлипы, звуки шлепков от соприкосновения взмокших тел. Я потянул ее за волосы. Вера поднялась. Прижал к себе, обхватив за грудь. Внутри стало очень плотно. Она задродала всем телом, а я почувствовал, что готов излиться. Толкнув маму вперед, спустил ей на спину.
14
Мы лежали, обнявшись. Она гладила мою грудь. Я - ее волосы. За окном было лето. Воскресение. И жизнь налаживалась.
Наконец Вера поднялась:
— Я в душ.
Проводив ее любящим взглядом, я тоже встал. Хотелось пить. Взяв мамин стакан, зашаркал дрожащими ногами на кухню. Налил до краев и выпил. Мало. Выпил еще два - полегчало. Но тут ожил член. Это было уже не смешно! Он встал почти вертикально, налившись так, что, казалось, вот-вот треснет. Аж больновато!
Из корридора донесся мамин голос:
— Макс, я тут подумала, хочешь со мной в душ? - шаги быстро приближались; она застыла в дверях, как немногим ранее, глядя на устремившийся кверху член. - Да ты гонишь!
Солдатская любовь