тлела мысль: «Почему эта стерва превратилась в полностью послушную моей злой воле куклу?».
Сколько времени прошло, пока он предавался небывалому, отвязному удовольствию, Богдан не мог бы сказать и под дулом пушки, но наконец, взревев довольным бизоном, он выбросил обильный поток спермы куда-то в самую глубину влагалища сестры. Такого всепоглощающего наслаждения парень не испытывал ни с одной девушкой! Этому чувству не помешало даже то, что Рита при первых ударах семени в матку крепко зажмурилась и закусила губу, слегка вздрагивая в такт сокращениям члена внутри нее...
— Ты всё, братец? – чудесные, но ледяные глаза открылись. – Тогда слезай с меня и свободен!
Идя к себе, Богдан был в приподнятом настроении, лишь немного укоряя себя в том, что оно такое чудесное из-за того, что была грубо оттрахана собственная сестра. А уж о том, чтобы задуматься, почему ей потребовалось всё это безобразие, почему терпела жесткую трепку, ему даже не пришло в голову – Рита никогда не объясняла причин своих поступков...
...
К удивлению Богдана никаких санкций за жестокое обращение от сестры не последовало. Наоборот, Рита всё время была в хорошем настроении, что практически гарантировало отсутствие подстав и жестоких шуток. Он списывал это на то, что она познакомилась с шикарным парнем. Только и говорила о нем за семейными ужинами, заставляя родителей многозначительно смотреть на Богдана. «У всех – «сын маминой подруги», а у меня – «ухажер младшей сестры». Всё не как у людей!», - думал он, раздражаясь и бесясь – никак не мог забыть тот восхитительный вечер, когда к безумному сексуальному наслаждению примешивалось чувство полной власти над покорной его воле сестрой.
3
И вот, спустя 10 дней после того памятного дня, Рита снова позвала в свою спальню.
— У меня сегодня третье свидание, и по правилам я должна отдаться своему парню, - объявила она, едва Богдан появился на пороге.
И скинула халатик. У брата едва челюсть не отвалилась: стройное тело было облачено в такой провокационный наряд, что член сразу начал приподнимать голову: белые чулочки с кружевной резинкой, крохотные трусики из такого же воздушного материала и едва уловимый на высокой девичьей груди бюстгальтер.
— Ну как? Годится? Требуется твое экспертное мнение! Ну, и немножко зависти не повредит, - хихикнула сестра, довольная реакцией старшего брата.
Богдан прохрипел что-то невнятное, а Рита пропела серебристым колокольчиком:
— Или это?.. Отвернись на минутку.
Новый наряд был чуть более строгим – черные чулки, бюстик, трусики. Впрочем, ничуть не менее развратным – ткань казалась еще более прозрачной, и легко различались напряженные сосочки, а трусики представляли собой узкую полоску, едва прикрывающую малые половые губы...
— Ну как?
Сестра встала на носочки и провернулась перед братом на 360 градусов, на несколько мгновений явив жадному взору попку, перечеркнутую тремя узкими тесемками.
Она снова хрустально рассмеялась, обратив внимание на внушительный бугор на шортах старшего брата.
— Снимай штаны, братец! Хочу видеть наглядно, какой ты лошара и извращенец, который хочет выебать собственную сестру, но ему этого нельзя!.. Ну!!!
Скрипя зубами, Богдан разделся, не смея прикрыть железобетонную эрекцию торчащего вверх и вперед члена.
А Рита, продолжая заливаться смехом, уже не стесняясь, вновь сменила наряд.
— Ой, не могу, какая классная вешалка!
И перебросила черный комплект через жесткий кол. Богдан не знал, что его больше возбуждает – вид сестры в красных сетчатых чулках, в таком же топе с сосками, нагло торчащими сквозь ячейки, и в трусиках, впившихся нитями в нежные половые губки, или нижнее белье на члене, еще хранившее тепло ее тела.
— Не? – притворно жалобно (но на удивление правдоподобно), как умела только она, спросила Рита. – Слишком развратно?
Пик Ап Рулетка 2