твоим братом и все такое, я думаю, лучше нам прекратить это, пока не стало неловко".
"Еще чего", - отрезала Синтия. Она облизала с пальцев йогурт, обошла стол и с вызовом встала передо мной. "Тебе, конечно, было бы лучше, если бы я съехала, но с какой стати я должна это делать?" Она резко ткнула меня пальцем в грудь, и я поморщилась от боли. Прежде чем я успела отстраниться, она схватила меня за волосы и дернула на пол. Они все еще болели после вчерашнего вечера, и я ахнула от резкой, жгучей боли. Я попыталась вырваться, но ее хватка была крепкой.
"Пожалуйста, Синтия, прекрати", - умоляла я.
Крепко сжав мои волосы в своей руке, она оглядела кухню, вероятно, в поисках чего-нибудь, чем можно было бы меня ударить. Ближе всего оказалась одна из ее тапочек, которая слетела с ноги. Она усмехнулась, поднеся ее к моему лицу, и велела мне нюхать.
"Что? Нет! Зачем?" - умоляла я из тапочка, который облегал мое лицо.
"Давай же, дай отпор", - подначивала она, хихикая про себя. "Заставь меня остановиться".
Я попыталась изобразить крутость и сопротивление, но никого не обманула. Мои плечи опустились, а на глазах навернулись слезы. Мои губы дрожали, а руки тряслись. При первом же проявлении агрессии я превратилась в дрожащую развалину. Я словно снова оказалась в том ужасном общежитии, в университетские годы; в ловушке, в тюрьме с грозной соседкой по камере.
Руки Синтии бессильно повисли, и тапочек едва касался моего лица. Даже ее хватка на моих волосах ослабла настолько, что я могла бы вырваться. Но я этого не сделала. Я просто сидела и нюхала ее вонючий тапочек, пока она победно ухмылялась мне. Она наклонилась и приблизила свое лицо к моему, чтобы я могла видеть, как ей нравится унижать меня, пока я вдыхаю ее зловонный аромат.
"Я дам тебе выбор, тряпка", - сказала Синтия, поворачивая тапочек у моего лица. Я поморщилась, когда она снова открыто назвала меня так, но у меня не хватило смелости поправить ее. "Я могу прямо сейчас надрать тебе задницу за твою наглость говорить мне, чтобы я съехала, и мы обе знаем, что я на это способна". Она отпустила мои волосы и напрягла бицепс. Он не был чрезмерно мускулистым, но женская сила была очевидна.
Я съежилась от мысли, что Синтия меня побьет. Я знала истории о ее издевательствах от моего брата, и, видя ее здесь, в гораздо лучшей форме, чем я сама, я боялась худшего. Она была немного ниже меня, но, без сомнения, намного сильнее; было уже достаточно плохо, когда она дергала меня за волосы. Мои руки и ноги были мягкими и дряблыми, в то время как ее - подтянутыми и сильными. То, как она легко поставила на место Натали - мою бывшую мучительницу, - было достаточной угрозой.
Я выхватила у нее тапочек и обеими руками прижала его к лицу. Я быстро и с энтузиазмом его нюхала, пытаясь показать ей, что принимаю сложившееся положение вещей. Синтия стояла с ошеломленным выражением лица, на мгновение шокированная тем, насколько глубоко я готова была пасть. Наконец она ухмыльнулась и одобрительно кивнула, затем забралась на барную стойку передо мной. Ее босые ноги легли мне на колени, а ее локти - на ее собственные. Она подперла подбородок ладонями и приблизила свое лицо к моему, внимательно наблюдая с понимающей усмешкой, как я втягиваю носом каждый уголок этого ужасного тапочка. Она, казалось, была довольна, позволяя мне унижаться в течение пары минут, прежде чем забрать тапочек и отбросить его в сторону.
"Моя шлюха."