обнажив белые трусики. Трусики плотно прилегали, обрисовывая половые губки, а совсем между ножек на них было мокрое пятнышко. «Настька описалась» — подумалось мне, но вслух я не стал ее дразнить. И хорошо, ведь мне было и невдомек, что мокрое пятнышко — это от полового возбуждения. Зажав подол подбородком, она приспустила резинку трусов, оголив лобок и плотно сомкнутые пухлые губки с такой очаровательной ямочкой в верхнем уголке. Секунды две я любовался на это чудо и успел заметить, что в нижней части щелки появилась еще капелька влаги. Настя натянула трусики и опустила подол платья. — Все, теперь ты. Деваться некуда. Я встал, расстегнул шорты, спустил их вместе с трусами до колен. Член вырвался на свободу и торчал вперед, сверкая на солнце розовой головкой. — Ух ты! — восторженно произнесла Настя, приблизившись вплотную. Я хотел уже натянуть обратно трусы, но Настя присела передо мной на колени, бесстыдно разглядывая мой репродуктивный орган. Она взялась двумя пальчиками за основание головки, сдвинув совсем с нее крайнюю плоть. Несмотря на стыд, это прикосновение доставило мне крайнее наслаждение, я даже подался вперед, назад, а потом снова вперед, чтобы повторить понравившееся ощущение. А Настя другой рукой взяла в ладошку мои яички. — Тут у тебя детки живут? — не то спросила, не то констатировала она. — Живчики, — ответил я. — А из них детки получаются. Значит, там детки. Прикосновение к яичкам вызвало острые ощущения в моей промежности. От напряжения член непроизвольно стал дергаться. — Ой, шевелится! — восторженно заметила Настя. Она еще раз натянула мне на головку крайнюю плоть и сдвинула ее обратно. Резкие импульсы побежали от яичек через промежность к моей головке. Я весь содрогнулся, подался вперед. Сдержать процесс я уже был не в состоянии, семенная жидкость хлынула из головки как из брандспойта. Девочка испуганно отпрянула, а я извергал сперму ей на лицо, на платье, потом на колени. Испугавшись, я натянул трусы. Головку члена жгло, болела промежность, щеки пылали от стыда. Что это было? Неужели… Когда Настя опомнилась, испуг на ее лице сменился лукавой улыбкой. — Детки твои сбежали, — она рассмеялась Я тоже оправился от испуга и смущенно улыбнулся. Я решил, что это было в первый и в последний раз, но когда мы на другой день играли в нашем уютном уголке, мне захотелось снова пережить вчерашние ощущения. От воспоминаний о вчерашнем мой член уже торчал, и я старался, чтобы Настя заметила это. Она заметила. — У тебя снова писька стоит. Детки наружу просятся? — Ага. Сделай… это… опять… как вчера Настя присела рядом, погладила яички, сжала у в кулачке членик, провела вверх-вниз… Мне хотелось как можно дольше растянуть удовольствие, но я не сумел — снова фонтаном хлынула сперма и залила Насте колени и платье. Я и на следующий день попросил Настю «выпустить деток», а на другой день она сказала: — У меня и так все платье в твоих детках, каждый день застирываю, чтобы мама не заметила. Выпускай сам. — Сам? — обиделся я. — А что? Все мальчишки так делают. — Все? Откуда знаешь. — Оттуда. Вон Сережка с Витькой сами своих деток выпускают. — Правда что ль? — Что я, врать буду? Они в сарае каждый день письки дрочат. Они и меня туда звали, а я не пошла. — Чтобы ты им… Как мне? — меня охватила ревность. — Я проходила мимо сарая, а Сережка говорит: «Иди к нам, ты нам п…ду покажешь, а мы на
Крепкая дружба или горячий секс