Она довела меня до «красной черты», не до той, за которую сегодня перешли США, а той, после которой сама могла бы захлебнуться цунами семяизвержения. А эту субстанцию сегодня я хотел влить в ее матку. Вчера же она ничего не имела против того, что я кончил в нее. Даже если «понесет», будет «дитя любви». Поэтому отнял у нее «игрушку», поднялся на колени и уложил девицу на спину. Тусклый свет ночника и работающий без звука телевизор освещали ее красивое молодое тело. Это была хрупкая точеная фигурка с восхитительной налитой с торчащими сосками грудью. Этот легкий диссонанс тонкого тела и достаточно крупной груди сводил с ума.
Я целовал и стискивал эти полушария с упоением и азартом юнца. Соски затвердели так, что под языком ощущался орех. Мариночка стонала так громко, что мне показалось, «красная черта» оргазма вот-вот будет преодолена. Тогда оставил грудь.
Ладони на бедра и ноги в стороны. Вот она, ойкумена человечества, Месопотамия рода, врата наслаждения и грехопадения. Ничего так! Придумал же сравнение влажной сочной пизде! А она того заслуживает.
Молодое тело как будто замерло в предвкушении счастья. Предвкушать начал и мой рот, непроизвольно выпустив длинную слюну, упавшую ровно на гладкую щель. Не успел прикоснуться, как Мариночка еще шире расставила ножки и из щелки вынырнул «маленький проказник в красном колпачке». Ну, держись, баловник!
Марина продержалась недолго. Накрыло ее буквально через минуту. Ну, конечно, сколько можно было мять ее сиськи и гонять «шалуна». Накрыло опять сильно, но не так как вчера. Когда успокоилась дрожь, любовница сама накинулась на меня с поцелуями, повалила на спину и оседлала. Вот это была картина! Она реально скакала на мне, без устали приподнимаясь и опускаясь на согнутых коленях, а грудь! Грудь совершала фантастические пируэты, поднимаясь и опускаясь, расходясь и сходясь, кружась по часовой и против. Я ловил кайф только от одного созерцания этого танца страсти. Казалось, что я забыл о своих половых ощущениях. Член стоял и делал свою работу.
Сколько продолжалась эта верховая езда не смогу сказать, но Мариночка пришла первой. Чемпионку встречал победный гром ее же стонов и падение в объятия... Блин! Чьи объятия? Коня? Меня!
Вагина все еще играла с членом, сдавливая и отпуская, а юная леди лежала на мне без чувств. Подождал минуту и стал плавно прокачивать еще горячую пизду.
— Ай, не надо... подожди... там всё такое чувствительное...
— Тогда я в душ. Тебе воды принести?
— Да, принеси... ох... как же ты меня... - она не закончила.
Быстро ополоснулся в душе, набрал воды. Вхожу, а Марина укрылась простыней и мирно спит. Никакой реакции на мой голос. Потеребил ее плечо – тот же результат с тихим мычанием типа «отстань». Отстать было куда. Вышел в общий холл, достал из мини бара шкалик вискаря и плюхнулся в кресло в одном полотенце на бедрах.. Интересно, а Ульяна тоже спит? Как на нее подействовали крики и стоны Марины? Надо бы зайти к ней. Мошонку потихоньку начала сдавливать боль недоёба. Только подумал, как дверь приоткрылась и в проеме показалась Уля.
Жестом предложил ей сесть рядом. Она, также жестами спросила – «что, спит Марина?» Утвердительно кивнул. Девица села в соседнее кресло.
— Она всегда быстро засыпает и так до утра...Что пьешь? – шепотом спросила она.
— Виски. Хочешь что-нибудь? Возьми из бара.
— А можно? Там же дорого...
Да, вот оно наше постсоветское воспитание. Юность этих девчонок как раз пришлась на лихие девяностые, перелом, нищета, экономия на всем. Признаться, сам я тоже из этих, но в такой ситуации просто преступно считать копейки. Тем более, что
А давай в попу попробуем?