— Только вверх, - зачем-то соврал я и придумал наш с Антоном девиз.
— Правильно. Только вверх, - сказала Маша и мы пошли домой.
На кухонном столе лежал листок, вырванный из тетради в клеточку. Красивым, ровным и круглым почерком было написано – «Мария! Откуда вещи и продукты? Утром приду и будет серьёзный разговор!»
— Блин! Кричать будет, - сказала Маша и поставила свой пакет на пол возле столика.
— Может при мне не будет? – я тоже поставил пакеты.
— У неё вообще инфаркт будет тогда, мужик у дочи ночует.
— У тебя никто не ночует что ли?
— Представь нет! - с вызовом сказала девушка и зло прищурила свои лисьи глаза.
— И что делать?
— Буду ждать, когда закончит кричать, но тебе тут делать не чего. С утра уйдёшь, погуляешь. У «Родины» встретимся?
— Давай так.
— Дим всё хорошо, просто мама это мама. Она изменилась после папиной смерти. Мы обе. Раньше она всегда смеялась, папа шутил. Ладно что теперь. Чем займёмся?
— Как ты думаешь?
— Сначала еду в холодильник, писю нюхать и спать, - сказала девушка и стала разбирать пакеты.
— Я днём не сплю.
— В душ иди, ты ночью спал же. А я? Да шучу я. Думаешь дам тебе заснуть? Ты будешь пиво?
— Буду, - я потянулся к бутылке, выставленной на стол.
— Ой магнитофон! – воскликнула Маша и вышла из кухни.
Я сел на табуретку, с удовольствием сделал длинный глоток свежего напитка.
— Дим иди сюда, - послышалось из Машиной комнаты.
Поставил пиво на стол. Вышел из кухни к Маше.
— Блин Дима, тут пакет какой-то, где батарейки должны быть. Что это? Блин это травка. Что делать? – спросила Маша, принюхиваясь к содержимому, мутного, целлофанового пакета.
— Сухари сушить, не знаю я что делать. Выкинь.
— Да ты что? Тут вон сколько. Стакан наверно.
— На хороший срок заехать можно. Кто в душ первый?
— Давай ты, я музыку послушаю.
— Где шампунь который купили?
— В пакете, а полотенце в ванной висит.
— Пойду тогда?
— Иди, - Маша стала копаться в магнитофоне, вставляя обратно дверцу батарейного отсека.
— Выкинешь?
— Выкину, с балкона.
— Распотроши чтобы разлетелось.
— Ладно, иди уже!
Мы по очереди сходили в душ, наскоро перекусили бутербродами, Маша, после душа, с головой, обмотанной полотенцем, сидела напротив и улыбалась.
— Что ты смеёшься? Я смешной?
— Нет, просто. Смотришь как голодный.
— На колбасу?
— Если бы. На титечки мои смотришь.
— Халатик такой. Вот и смотрю.
— А я под ним без трусиков.
— Это я уже понял. Ты их в помещении не признаёшь.
В купе с тремя кавказцами