мышцы напрягаются подо мной, и я знал, что она пытается кончить. Я сосал сильнее, мой язык скользил по ее клитору, когда она кричала и периодически сильно била меня розгами по спине в своём зверином состоянии. Я понял, она пытается заставить меня сдастся. Я столкнулся с женской логикой, когда желание помочь, пресекается же действиями спасаемой? Нет, логика тут есть. Её не накажут, если я сам сдамся, и издевательства над ребёнком прекратятся, пусть она и останется рабыней. Вот и спасай после этого дам. Только усложняют задачу своей некому не нужной самоотверженностью. Однако я не сдамся, раз уж принял решение. Я стал трахать её пизду языком с большей силой. Она была в ужасе, что я всё ещё сопротивляюсь.
Рука рабыни дрожала, когда она снова подняла розги, ее глаза были полны страха, что она зайдёт слишком далеко. Она знала, что в любом случае, находится на грани, чего-то, что изменит ее жизнь навсегда. Снова удар. Так прошло около часа, пока оргазм наконец-то накрыл ее, и я чувствовал, как ее соки текут по моему лицу. Прут опустился. Я пережил это. Моя спина была в следах от прутьев.
Была тишина. Я пытался отдышаться, как и рабыня. Шум с зрительского зала не был слышан. Все будто замерли. Никто не ожидал того, что я выдержу такую экзекуцию. Ведущая пыталась, что-то сказать, но не могла подобрать слова. Рабыня смотрела на меня и была напуганной. Я понимал, что ситуация казалась всем ненормальной. Этому было объяснение. Этот эффект из фильмов ужасов. Там часто встречались дети, которые могли напугать своей неестественной для ребёнка реакцией. И это как раз тот случай. В реальности такое вообще не встретишь, что делало ситуацию более пугающей. Если бы на месте меня был взрослый, никто бы и не обратил особого внимания. Ну выдержал бы он удары прута, ну и что?
«Какой крепкий ребенок», — пробормотала наконец ведущая, ее голос был полон непониманием происходящего. «Интересно, как далеко это может зайти? Тебе больно мальчик? Может хочешь сдастся?» Ведущая протянула к моему рту микрофон. Я ответил: «Н-нет, тётя. Я должен спасти рабыню. Меня осмеют, если я сдамся из-за того, что меня побила девчонка. Так настоящие мужики не поступают» Я нарочно говорил так, чтобы зрители узрели, что их доказательства мужества по средством насилия над женщинами просто смешны, перед моими стандартами.
Ведущая была в смятении. Она начала говорить: «Знаешь, малыш, у нас есть более лёгкий способ доказать, что ты мужик. В зрительском зале, почти все это сделали. Ты должен просто трахать эту тётеньку, а если не можешь, просто хорошенько её отшлёпать. Мы можем сейчас, изменить условия испытания. Хочешь? Не бойся. Она ничего не будет делать в ответ, когда ты будешь её шлёпать. Она будет полностью покорна. Она останется здесь, ну и что? Зато ты докажешь, что ты настоящий мужик». Похоже ведущая всё же пожалела меня и решила уговорить меня сдастся, используя "их условия становления мужиком" как предлог. Однако у меня были другие планы.
Я громко засмеялся, напугав ведущую. «А-ха-ха-ха! Я видел такое в интернете, тётя. Парни используют резиновых девчонок. Ах-ха-ха!» - Я продолжал специально смеяться. - «Резиновая девчонка тоже не сопротивлялась и ничего не делала. А-ха-ха! Дяденька наверное боится настоящих девчонок. Это не мужик». Конечно, я ничего не имел против мужиков с резиновыми бабами. Порой резиновая баба лучше настоящей потому, что не трахает мозг. А у меня с этим постоянные проблемы. Однако мне нужен был этот пример как предлог для моей цели. «Нет, это другое, малыш, тут настоящая тётя...
Катина дырочка