пристально смотрела на меня, а ее темные глаза заглядывали мне в душу. Ресницы были опущены, а прищуренный и подозрительный взгляд пронзал меня насквозь.
Я делал все, что мог, чтобы не смотреть на ее тело. Не скользить взглядом по ее великолепно украшенной груди. По тому, как ее нежные ножки поднимались к ее вершине... красный цвет ее купальника, который буквально заставил бы любого мужчину, способного дышать, уставиться на нее.
Но я не отводил взгляда. Я смотрел только в ее глаза.
Если бы мама была такой, какой я ее знал, она бы сразу поняла, что я лгу. С дерзким выражением лица. Она никогда раньше этого не замечала. Как она могла пропустить это снова? Она бы точно поняла, что я пытаюсь скрыть. Что я точно знаю, что делаю... и чего именно я хочу. Что я прикасался к ней - и хотел прикасаться к ней еще больше.
Этот момент, казалось, оглушил меня такой тишиной, какую может принести только крайнее сожаление. Казалось, даже волны не шумели. Все было кончено. Я был обречен на всю жизнь, полную стыда, и неделю адского смущения, прежде чем навсегда покинуть свою семью и вернуться домой. Я был уверен. Теперь у мамы были все основания ненавидеть меня.
Но она расслабила плечи. Она глубоко вздохнула и отступила на шаг. - Хорошо, - сказала она, выпрямляясь. Ее взгляд смягчился, но не исчез полностью. - Я верю тебе. Это было просто что-то случайное. - Она осторожно поправила шляпу. Она дышала, осторожно, спокойно, а ее полная грудь вздымалась мелкими, размеренными вдохами. Темные глаза с длинными ресницами смотрели прямо на меня, а выражение ее лица было непроницаемым. Щеки моей матери порозовели.
Глава 7
На какое-то время мы расстались, держась на почтительном расстоянии друг от друга. Когда мы пересекались на пляже, плавали или гуляли, я иногда смотрел в ее сторону, а она - в мою. По крайней мере, я так думал. Ее темные очки, казалось, скрывали выражение ее глаз, но я мог поклясться, что, когда я плыл по океану, ее лицо, казалось, следило за каждым моим движением.
Конечно, я наблюдал за ней. Она лежала на пляже, время от времени приподнимаясь, пила воду, еще немного смазывала себя маслом, стряхивала песок со своих длинных, полных бедер.
Я не мог поверить, что так прошел день. Я чуть не потерял все.
— Вот и все, - подумал я. Я расслабляюсь. Я покончил с тем, что чувствовал. Я собираюсь бросить это. Сейчас. На этот раз по-настоящему. - Я не псих, - успокоил я себя. Это была просто случайность. Парни из колледжа иногда проходят через такое. Они возбуждаются. Это просто случается. Случайным образом.
На пляже мы были заняты несколько часов. В какой-то момент мама придвинулась поближе к деревьям, позволяя удлиняющимся дневным теням укрыть ее. Я предположил, что она немного вздремнула, позволив окружающему теплу солнца и прохладному шуму пальмового леса погрузить ее в глубокий и спокойный сон.
Если и была на свете женщина, которая заслуживала такого отпуска, то это была она. Я пообещал себе, что теперь не испорчу ей этот отдых. Мое беспокойство рассеялось. Настроение изменилось. Она больше не казалась напряженной. Все снова стало нормальным.
Время от времени я забегал к ней и, зачерпнув немного масла, быстро намазывала его на себя. Мама смеялась надо мной, когда я пытался достичь предела своей гибкости. - У тебя получится ярко-красный бриллиант, - хихикнула она. - Угадай, откуда я знаю, что это будет бриллиант?
Она снова рассмеялась, запрокинув голову, и ее шея напряглась от воспоминаний. - Твой отец работал летом в колледже. Спасателем.
Те, кто рядом со мной. Часть 3