поднялись. Появилась бледная розовая точка, исчезнувшая в клубах пара. Сладкая точка ее правого соска то появлялась, то исчезала из тумана. Образ запечатлелся в моем сознании.
Она глубоко вздохнула. Ее груди опустились с тихим звуком, который она издала. Мой член запульсировал.
Мне нужно было выйти. Я наклонился, чтобы подобрать свою одежду. Если я медленно поверну дверную ручку, то смогу выйти так, чтобы она этого не заметила. Если я буду вести себя тихо, то смогу выйти, дождаться своей очереди и притвориться, что ничего не произошло.
Этот план мог сработать. Он должен был сработать. Любой мог выйти на улицу так же бесшумно, как случайно вошел, верно? Моя рука лежала на дверной ручке. У меня было все. Я был так близко. Ручка повернулась.
Это бы сработало. Если бы она не обернулась.
Мама наклонилась в сторону и подставила лицо струям душа. Она тихонько вздохнула, а затем повернулась ко мне. Глаза все еще были закрыты, обе ее груди приподнялись, кораллово-розовые соски казались нежными рубинами на фоне слоновой кости.
Но она открыла глаза. Посмотрела прямо на меня. Опустила взгляд и увидела мой пульсирующий пенис под одеждой, которую я сжимал в руке. Она подняла на меня взгляд, ошеломленная, шокированная, застывшая. Открыла рот.
Я ожидал, что она закричит. Завопить. Что-то сказать. Что-нибудь…
Но она этого не сделала. Мы встретились взглядами. Она была неподвижна. До нее донесся шум льющейся воды. Вода каскадом стекала с ее грудей, по мягкому белому животику, вдоль пупка. Струйки воды стекали по ее бедрам, по внутренней стороне талии, между ног, покрытых мягким плюшем.
И между ног...
Это был самый безупречный треугольник волос. Урезанный. Точный. Короткий. Почти не прячется...
Что-то нежно-розовое.
Я не хотел, но уронил все, что нес. Я ничего не мог с собой поделать. Теперь мне было нечем прикрыться. Я был совершенно голый. Она тоже.
Мамин рот все еще был открыт. Ее взгляд скользнул вверх и вниз по моему телу, задержавшись на талии. Она снова посмотрела мне в глаза. Затем на мой твердый член. Снова на мое лицо. Затем на мой член.
Я попытался пошевелиться. Я действительно хотел. Моя рука повернула ручку, но я не мог отвести взгляд. Невероятно сексуальное тело мамы блестело в струях воды. Мама закрыла рот. Она посмотрела на меня, спрашивая взглядом, почему я все еще здесь. Почему я был в ванной, где она принимала душ. Почему я все еще смотрел на нее. Почему я не уходил. Ее взгляд вернулся к моему члену. И остался там.
— Я... - все остальные слова вылетели у меня из головы.
Но одного этого слова было достаточно. Это разрушило чары. Мама молча прикрыла грудь рукой. Ее коралловые ареолы исчезли. Другая ее рука опустилась, прикрыв розоватый темный треугольник у себя между ног. Она отвернулась в сторону, стараясь, чтобы я больше не видел ее тела, и направилась к двери ванной, намереваясь пройти мимо меня.
Я застыл на месте. Она подошла ближе, не сводя глаз с двери. Я быстро открыл ее в качестве последней, отчаянной попытки проявить вежливость.
Она попыталась пройти мимо, даже не взглянув на меня. Но она была на пределе.
Она подходила все ближе. И все ближе. Ее бок вот-вот должен был коснуться моего. Я рефлекторно отодвинулся к стойке, отчаянно пытаясь освободить ей больше места, но это было бесполезно.
Мама подошла слишком близко. Ее мокрое тело, плечо, бок, рука, краешек груди - все соприкасалось, а ее мягкие формы прижимались к моим. Наша кожа потрескивала от электрического разряда. По инерции она прижалась ко мне. И я почувствовал мягкость ее груди, прижавшейся к моей. Она подалась, как я и
На пробежке