Последовал еще один момент молчания, более продолжительный, чем первый.
— Я не собираюсь комментировать это так или иначе. Делай, что хочешь. Позволь своей совести руководить тобой. - Я всегда хотел это сказать.
Я повернулся на бок, отвернувшись от нее. Некоторое время было тихо, а потом я услышал, как она тихо плачет в подушку. Такого она никогда раньше не делала. Я лежал совершенно неподвижно, чтобы она не заметила, что я все еще не сплю. Она долго хныкала про себя, а потом, наконец, заснула.
Это была самая долгая ночь в моей жизни. С чего бы ей плакать из-за моего отказа разрешить ей встречу с бывшим парнем? Почему она ждала целый день, прежде чем сообщить мне о его приезде в город? Зачем он вообще ей позвонил? Наш разговор был коротким и недостаточно эмоциональным, чтобы довести ее до слез. Она чего-то недоговаривала. Было что-то, чего я не понимал. Я всю ночь ворочался с боку на бок, пытаясь разобраться в этом. Конечно, у моей дилеммы было простое решение. Все, что мне нужно было сделать, это спросить ее.
Она уже встречалась с ним?
Почему она хотела с ним встретиться?
Планировала ли она заняться с ним сексом?
Был ли у нее уже секс с ним?
Я просто сходил с ума. Я знал, что не могу задать ей ни один из этих вопросов. Все, что я узнал, было основано на информации, которую она предоставила мне по собственной воле, без моей просьбы. Я был твердо уверен в этом и решил не искать легких путей. Если бы она сказала мне, это было бы прекрасно, но я бы не стал спрашивать.
Я взглянул на часы. Было почти пять утра. Я встал с постели и тихонько пошел в туалет справить нужду. Я все еще думал. Я попробовал несколько мысленных трюков, чтобы остановить это, но ничего не помогло. Прежде чем выйти из туалета, я заглянул в корзину для белья. Я медленно поднял крышку и заглянул внутрь. Перебрав несколько вещей, я обнаружила пару черных шелковых трусиков и черный бюстгальтер пуш-ап. Это было нижнее белье для особых случаев. Она надевала их на дни рождения, юбилеи и другие торжественные мероприятия. Особое нижнее белье всегда означало особый секс. Вчерашний день не был особенным. У нас не было особенного секса. Я даже не увидел ее в нижнем белье. Оставалось сделать только одно. Я медленно поднес к лицу край ее трусиков. На трусиках не было никаких следов какой-либо жидкости или секса. Я почувствовал облегчение, но вспомнил, что на самом деле это не означало, что секса не было.
Все, что я знал наверняка, так это то, что в тот день на ней были черные шелковые трусики, и я должен был предположить, что она надела их для того, чтобы кто-нибудь мог полюбоваться ею в них.
Я аккуратно положил лифчик и трусики на туалетный столик у раковины. Стараясь производить как можно меньше шума, я оделся и вышел из дома.
"Вафельный домик" всегда был открыт. Пока я пил третью чашку кофе, мои мысли все еще неслись со скоростью миллион километров в час. Я отодвинул тарелку с недоеденными яйцами и овсянкой, заплатил по счету и понятия не имел, что мне делать дальше. Эмоции захлестывали меня с головой. Первым было разочарование, которое я испытывал из-за неверности моей жены. Вторым, и оно быстро росло, было чувство мести.
Клейтон Бреннер был неправ, когда позвонил моей жене. Он был умником и коварным сукиным сыном. Одна только мысль о том, что он посягает
Рождение звезды 2. Сверхновая. Часть 1, глава 2.