на святость моего брака, приводила меня в ярость. Женщина никогда не забывает своего первого любовника, и из-за того, что Клейтон был красив и богат, мне было намного тяжелее все это воспринимать. Отомстить своей жене - это совсем другое дело. Я знал, что сделал Клейтон. Я не был уверен в том, что сделала Кэсси. Дух и намерение много значат для меня. Если она что-то сделала, то какова была ее мотивация и чего она пыталась достичь. Я не чувствовал, что могу осуждать ее, пока не узнаю больше. С другой стороны, я действительно не хотел знать больше.
Я бесцельно колесил по городу несколько часов, пока мне не пришло время идти на работу. В конце концов, я убедил себя, что не хочу знать, что сделала или чего не сделала Кэсси. Зная, что в любом случае это повлияет на наш брак, возможно, разрушит его. Я был полон решимости не позволить ей объяснить свои действия, как бы сильно она ни старалась, если бы вообще пыталась.
Я был уставшим и подавленным. Я не хотел идти ни на работу, ни куда-либо еще, если уж на то пошло.
К этому времени Кэсси уже проснулась. Я был уверен, что к этому времени она нашла лифчик и трусики на туалетном столике. Я попытался представить, что творится у нее в голове, но не смог. В моей голове происходило слишком много всего, чтобы думать о том, о чем думает она. Теперь она знает, что я понял, что что-то случилось. Я не мог сосредоточиться на своей работе в офисе. Около десяти часов зазвонил телефон.
— Джон. Это Кэсси.
— Да. - На другом конце провода повисла короткая пауза.
— Я собираюсь на несколько дней съездить к своей матери. Ты не против?
— Сколько продлится это "несколько дней"?
— Около недели. Это нормально?
— Конечно. Позвони мне, когда будешь готова вернуться домой.
— Хорошо. Спасибо. - Последовала еще одна короткая пауза.
— Джон, я люблю тебя.
Я не ответил. Я тихо повесил трубку, сел в своем личном кабинете и впервые за много лет тихо заплакал.
Я взял отгул до конца недели, воспользовавшись накопившимися отгулами. Я знал, что собираюсь совершить какую-то глупость, только еще не знал, какую.
Наиболее вероятный сценарий, который я мог придумать, заключался в том, что Кэсси пошла навестить Клейтона в ресторане мотеля, а затем поднялась к нему в номер и занялась с ним сексом, как в старые добрые времена. Вернувшись домой, она почувствовала себя виноватой и пыталась каким-то образом признаться мне в содеянном. Она подождала, пока мы ляжем спать, чтобы я немного лучше отреагировал на ее признание. Это уже было решено, и она пыталась получить от меня хоть какое-то одобрение, чтобы оправдать или компенсировать свой проступок. Я не давал ей слабины, и теперь у нее была настоящая проблема. Она знала, что я знаю, что она говорит не совсем правду, и понятия не имела, что делать дальше. Конечно, я мог совершенно ошибаться.
Вернувшись домой, я нашел черное нижнее белье в мусорном ведре в гараже. Следующие два дня я провел, делая себя еще более несчастным. Я остался дома и снова и снова играл в эти чертовы интеллектуальные игры. Я чувствовал, что у нас с Кэсси особые отношения, и больше всего на свете хотел сохранить их. Любое признание с ее стороны подорвало бы доверие между нами. Любые расспросы с моей стороны привели бы к тому же результату. Мы оказались в ловушке. Я был уверен, что она захочет признаться во всем, чтобы избавиться от чувства вины, и что она готова столкнуться с
Сказка о царице Салтанке, о дочери её - славной княжне Гвидонке и о царевиче - Белом Гусе.