Папа встал и подошел к ней. Его руки поднялись и обхватили ее за плечи. Мамины брови поползли вверх, когда она ловко высвободилась из их объятий, а папа, ни о чем не подозревая, продолжил: - И когда я вернусь, мы должны будем провести время с пользой, только ты и я. - сказал он. - Я начинаю завидовать тому времени, которое вы с Бреттом проводите вместе.
Мамины глаза встретились с моими, и она едва заметно улыбнулась.
Я вернул улыбку, когда папа вышел. Входная дверь с грохотом закрылась, и мамина улыбка погасла, когда она задумалась.
— Теперь у твоего отца появятся идеи, - мамины губы мягко сжались. - Не знаю, жду ли я этого с нетерпением.
— Просто скажи ему "нет", - предложил я. - Похоже, вы, ребята, ни разу не трахались с тех пор, как мы все здесь собрались.
— Нет, я думаю, что приберегла это для своего сына. - Мама тихонько рассмеялась. - Но, несмотря на это, мне будет неприятно пытаться отбиваться от него. Мне придется что-нибудь придумать. В какой-то момент. Но до тех пор, - ее глаза встретились с моими, и веки опустились. Мама улыбнулась, направляясь к входной двери. Она посмотрела в окно, когда папа сел в такси и исчез в направлении Четумаля. - Это заставит его убраться отсюда на целую вечность. И ты знаешь, что это значит, Бретт?
Мой член встал по стойке "смирно" в штанах. - Конечно.
— Снимай штаны, малыш, - сказала мама с озорной улыбкой. - Я хочу пробовать член моего малыша часами.
Я сорвал с себя рубашку и брюки и подошел к маме, которая уже добралась до дивана. Я схватил ее за халат, но она мягко сопротивлялась, хихикая, когда я потянул за края и освободил ее грудь. Халат распахнулся, и я увидел ее пышную плоть. Ее тяжелые груди и широкие бедра были полностью выставлены на всеобщее обозрение. Она упала поперек дивана и притянула меня к себе. Наши губы соединились, и мы начали целоваться вместе, когда полностью осознали, что весь день дом в нашем полном распоряжении. Папа ни за что не захочет вернуться, пока не напьется как можно больше.
Мне снова пришло в голову, что моя собственная мать была обнажена передо мной, вся на виду. Ее соски прижимались к моей груди. Те самые соски, которые я сосал, когда родился. Ее губы, которые целовали меня, когда я плакал, покусывали мои губы, а ее язык, который ругал меня, теперь проникал в мой рот и пробовал его на вкус. У меня во рту был вкус моей собственной матери. Если бы кто-нибудь из моих друзей узнал, это было бы катастрофой отвращения и ревности.
Мама раздвинула ноги и взяла меня за волосы. Это был первый раз, когда я по-настоящему увидел, как она раздвигается при ярком освещении - ее киска уже отливала легким вишнево-розовым оттенком. Она уже выглядела восхитительной и влажной, и я наклонился, облизывая ее животик, расположил плечо между ее бедер, просунул язык между ее губ, чтобы ощутить вкус ее нектара, и когда я ощутил кисловатый привкус возбуждения у нее на губах, она застонала и притянула мою голову ближе к себе.
Я устроился на диване напротив нее, приблизив свой член к ее рту, в то время как я обхватил ее ноги руками и схватил за задницу в качестве опоры. Мы были в позе шестьдесят девять, и ее горячие, прекрасные губы обхватили мой член. Она начала сосать, а ее язык кружился вокруг
Сестра порока