Мама покачала головой, размышляя, но все еще не уверенная. - Я так не думаю. Я могу принять таблетку. Но я не уверена, нужно ли нам это. Я уже не такая молодая. - Она посмотрела на меня. - Послушай, Бретт. Судя по действию этих таблеток, я могу принимать их в течение семидесяти двух часов после... после того, как они подействовали. Так что успокойся.
Я кивнул и попытался взять себя в руки.
Мама слегка улыбнулась, наблюдая за мной. - Мы сумасшедшие, не так ли?
Я снова кивнул.
Она неуверенно соскользнула с кровати и встала. Я хотел подойти к ней и помочь, но был слишком слаб. То, как я пришел в себя, и утихающая паника - все это заставило мои колени задрожать, и я почувствовал, что если отойду от стены, то потеряю сознание.
— Я собираюсь прибраться, а ты наведешь здесь порядок, - сказала мама, сразу же собравшись и снова распределяя обязанности. - Ты заправишь кровать. А потом нам нужно будет лечь спать.
— Хорошо, - согласился я без всякого сопротивления.
Мама прошла мимо меня, протянув руку, провела по моему бедру, по всей длине моего члена, который был пропитан ее соками и моей спермой. Она почувствовала жидкость и тихо ахнула, продолжая двигаться, пока не отодвинулась от меня и не наткнулась на салфетки. Моя сперма стекала струйками по внутренней стороне ее ноги. Я поправил кровать. Сил едва хватало, чтобы передвигаться из угла в угол. Когда мама закончила, вытирать свое лоно, моя сперма до сих пор словно вливалась капельно-медленно из нее, я уже рухнул в центре кровати. Я чувствовал себя обессиленным. У меня даже не было сил повернуться к ней.
Мама выключила свет и скользнула в постель. Ее обнаженная кожа, мягкая, прижималась ко мне, а ее пот высыхал и остывал в темноте.
Я перевернулся и обнял ее. Долго-долго держал маму в своих объятиях. Ее дыхание было медленным. Мое семя было внутри этой женщины. Моей мамы. Мысль об этом сводила меня с ума. Но в то же время я испытывал невероятное блаженство, которого никогда раньше не испытывал.
— Бретт, - прошептала она. - Мы что, с ума сошли? Я имею в виду, правда.
— Мы должны быть вместе, - сказал я.
— Мне это нравится, - сказала она. - Мне нравится быть твоей матерью. А еще мне нравится чувствовать тебя внутри себя. - Мне было интересно, как она относится к жидкости у себя между ног. Что она может сделать.
Я не мог поверить, что мы действительно зашли так далеко. Я знал, что у меня есть шанс, даже если мама старше, даже если есть таблетки. Мысль о будущем и всех его странностях была такой... невыносимой. Но это смешалось с мягким послевкусием, с чувствами, которые были в моем сердце. Если она забеременеет... тогда...
Я глубоко вздохнул, когда мне в голову пришла безумная мысль, что, возможно, я действительно хотел бы, чтобы внутри нее был мой ребенок. Я покачал головой. Сумасшедший. Просто сумасшедший.
Мама вздохнула. Зрелая, элегантная, собранная женщина, которую я всегда знал, поежилась. Такие слова девушки произносят, только когда чувствуют себя в безопасности. Было так странно слышать их от нее, когда она лежала в моих объятиях. - Спокойной ночи, Бретт. - Эти слова были такими... яркими. От них у меня внутри все засветилось. Момент стал волшебным. Как будто я снова был ребенком, но с чувством всепобеждающего удовлетворения от того, что моя мать стала моей. Что я вложил в нее частичку себя. Это был странный момент. Момент, который, как я знал, мало кому из
Белые ночи