— Я принесу багаж, - предложил я. Она продолжила, как будто не слышала меня.
Папы у входа не было. Его обувь исчезла, а все, что осталось от его багажа, - это еще одно сломанное колесо багажа и небольшая царапина на полу в том месте, где, вероятно, волочился обломок.
Когда я вошел внутрь, то увидел маму, стоящую у раздвижной стеклянной двери в задней части дома, той, что выходила во внутренний дворик виллы. Оттуда открывался вид на море, и мне вдруг стало странно, что я так и не удосужилась полюбоваться им с этого места. Перед нами расстилался океан - сумеречные краски начинали проступать по краям моря.
Мама крепко скрестила руки на груди.
— Привет. - Я попытался слегка помахать рукой, чтобы привлечь ее внимание. - Ты в порядке?
— Нет. - Мама, казалось, съежилась.
— Что происходит?
Не ответив, она открыла раздвижную стеклянную дверь и вышла во внутренний дворик. На песке остались полосы золотистых и апельсиновых цветов. Впереди нас доносился шум прибоя, а на участке общественного пляжа, на котором стояла наша вилла, виднелись редкие силуэты людей.
Странно, что я тоже никогда не утруждал себя походом туда. Вместо этого это всегда было тайным местом, хотя, возможно, наше пребывание здесь было для нас лучше.
Мама смотрела на пляж и казалась очень, очень потерянной.
Я не знал, что делать. Что я могу сделать?
— Я собираюсь кое-что убрать, - предложил я. - Чтобы арендодатели не брали с нас дополнительную плату.
Мама пробормотала что-то еле слышное в знак благодарности, и я оставил ее там. Ее взгляд был прикован к воде, к волнам, к тому, как свет отражается от поверхности океана.
Я только начал убирать, но чувствовал себя неуверенно. Мне не потребовалось много времени, чтобы сдаться и вернуться на улицу, где мама стояла на берегу океана, еще дальше, чем раньше, и смотрела вдаль. Вода плескалась у ее ног, где она стояла в полной неподвижности, словно мраморная статуя. Солнце уже опустилось за горы позади нас. На воде появились тени. Золото сменилось темно-синим, и шум с запахом моря полностью окутали нас.
— Эй, - я подошел к ней сбоку, стараясь не напугать ее. Когда я подошел ближе, чувствуя, как волны накрывают мои ноги, я, наконец, смог рассмотреть ее лицо поближе.
Она плакала. Ее глаза покраснели, а лицо покрылось пятнами. Мама вытерла лицо, но слезы продолжали литься. Она низко опустила голову, стараясь, чтобы я этого не увидел.
— Привет, мам. - Я подошел и обнял ее, а она крепко обняла меня за талию. Она притянула меня так близко, как только могла, сжимая так сильно, как будто мы могли стать одним целым.
Она сотрясалась в беззвучном плаче, если не считать мягкого прикосновения ее лица к моей рубашке. Но она начала терять самообладание. Когда вода снова захлестнула наши ноги, она отпустила меня.
Я держал ее несколько мгновений, пока она рыдала в моих объятиях. Солнце полностью скрылось за горизонтом. Небо стало темно-синим. Время пролетело слишком быстро.
— Я не хочу уходить, - наконец воскликнула она хриплым голосом. - Я хочу остаться здесь навсегда.
— Прости, - прошептал я. Я крепко прижал ее к себе. Я тоже хотел, чтобы это продолжалось вечно. Я не хотел покидать этот пляж, оставлять позади виллу, огни Четумаля. Чтобы кто-нибудь другой обнаружил этот тайный бассейн, и чтобы жизнь вернулась к тому, что было раньше.
Мамины волосы пахли так сладко. Звезды сияли над кромкой воды, поднимаясь все выше. Маленькие драгоценные камни в небе.
В конце концов, она глубоко вздохнула, и этот звук стал похож на успокаивающий
лыжная прогулка