которая тут же встала. Плавным движением она повернулась, наклонилась вперед, упершись локтями в кровать, и выставила передо мной свою задницу. Она слегка повернула голову, чтобы посмотреть назад.
— Привет, Росс, продолжай, - сказала она, все еще переводя дыхание.
— Вы оба пьяны в стельку, не так ли? - сказал папа, возвращаясь к разглагольствованиям, снова не осознавая, что происходит.
Тем временем мамина задница двигалась из стороны в сторону, ее икры изгибались, когда она приподнимала одну сторону, а затем другую, дразня меня и пытаясь заставить войти в нее. Ее глаза потемнели, щеки раскраснелись от глубокого минета, от напряжения и возбуждения от того, что папа был на связи. - Возможно, мы выпили несколько коктейлей, - сказала мама, сделав ударение на слове "мы", откинув назад попку, а ее глаза умоляли меня подойти ближе.
Я подошел к ней сзади. В освещенной спальне я мог видеть гораздо…гораздо больше ее тела, ее зада, чем когда мы были в доках. Ее бледные, полные ягодицы, конечно, были широкими, но такими упругими и подтянутыми для ее возраста, а ноги с безупречной кожей восхитительно плавно спускались вниз.
И там показалась ее киска, гладкая, темно-розовая. Ее ноги были раздвинуты, и мама открылась для меня, а ее ягодицы все еще двигались вверх и вниз, пока она делала все, что могла, чтобы привлечь меня к себе. Приблизить мой член к себе, наполнить ее в диком и соблазнительном танце, свидетелем которого большинство мужчин могли только мечтать.
Я подчинился ее желанию и прижал головку своего члена к ее входу. Моя мать оглянулась, в ее глазах была загадка, но запретная и безумная природа нашего инцеста наполняла ее взгляд дикой похотью, которую невозможно было скрыть. Или контролировать. Мама отодвинулась, издав тихий стон.
— Пару коктейлей?
Мама открыла рот, умоляя меня. Выражение ее лица, и ее глаз полностью разрушило мои запреты. Я должен был быть внутри нее. Мне это было нужно - мне нужно было глубоко войти в мамино влагалище. Она снова повернулась лицом вперед, как раз в тот момент, когда я подался вперед, насаживаясь на нее, и ее голос едва начал отвечать, когда я вошел в ее влагалище одним толчком, и скользкость позволила ее половым губкам раскрыться. Когда я вошел в нее, у нее перехватило дыхание, и она издала звук, похожий на животное в период течки. Я видел, как напряглась ее спина, как запрокинулась голова, как взметнулись волосы вдоль спины, когда она выгнулась в неконтролируемом удовольствии, не в силах контролировать себя, когда я полностью вошел в свою маму.
Я не колебался. Я начал трахаться. Я врезался в нее снова и снова. Удовольствие сводило меня с ума, а мама издавала звуки, которые она могла подавить, только прикрыв рот рукой.
— Послушай? Нора? - Голос папы доносился из телефона, который теперь лежал на кровати, как раз вне досягаемости маминых рук, одной из которых она зажимала рот, а другой сжимала простыни, пока я заставлял ее извиваться от удовольствия на моем члене.
— Росс? - Донесся голос мамы, дрожащей на простынях. - Что-ты- сказал-мне? - Каждое слово было подчеркнуто сильным шлепающим звуком, который издавали наши тела, когда я врезался в нее снова и снова. Мамина дрожащая рука потянулась к телефону. Она дрожала, пока я трахал ее все сильнее и сильнее, а ее сдавленные крики вырывались из-под пальцев. Она отчаянно стучала, пытаясь нажать кнопку громкой связи, чтобы отключить ее. Я не мог контролировать себя и по-звериному трахал ее сильнее, постанывая, кряхтя, наслаждаясь тем, как ее тугое влагалище обхватывает мой член. Ее ощущения и возбуждение
Не стреляй. Часть 2. (13 из 21). Девочки и Кирилл