она смотрела на меня. Как низко опустился ее лифчик, приоткрывая округлость ее сисек, как низко опустились ее глаза, когда я стянул с себя штаны...
Затем я услышал вздох, который не совсем закончился. Тихий вскрик, который усилился, когда я почувствовал прилив спермы. Последнее, что я увидел перед своим мысленным взором, был образ ее открытого рта, ее стонущего от удовольствия тела, насаженного на меня, ее груди вздымались и опускались, а кораллово-розовые соски вспыхивали в потном экстазе, и вместе с этим образом все вокруг стало белым.
Я кончил. Мои яйца вонзились в ткань. Мой член наполнился спермой с такой силой, какой я не ожидал, и я застонал, в то же время услышав ее последний вздох наверху.
Ее тихое дыхание доносилось до меня, плавно, как перышки, и реальность тоже.
Внезапно до меня дошло, что я только что услышал голос своей собственной матери.
Я лег спать, надеясь, что утром не буду чувствовать себя виноватым, но чувство вины уже не покидало меня. Меня потянуло в сон, когда я услышал ее тихое дыхание наверху, которое затихло, когда мои глаза сами собой закрылись. Мысли о ее вздохах смешивались с картинками молочно-белой кожи, вызывая во мне искаженное, виноватое, извращенное горе.
Глава 5
На следующее утро я переоделся и приложил все усилия, чтобы не смотреть на себя в зеркало. Затем я спустился к завтраку, с каждым мгновением пробуждения чувствуя себя грязнее, чем когда-либо в жизни. Особенно невыносимо было смотреть на свою правую руку. Или коробку с салфетками. Ты гребаный извращенец. Я сам себя наказал.
Папа казался бодрым, несмотря ни на что. - Ты знал, что у них здесь четыреста настоящих каналов? Настоящие каналы! - Он выглядел таким удивленным. - Все, что захочешь. Ковбойские фильмы, спортивные шоу, криминальные сериалы, даже американские новости. - Где-то в стороне транслировался мексиканский кулинарный канал, и приятный ритм слов лился из уст пары хозяев, которые раскладывали по тарелкам торты. Звук смешивался с мягким плеском волн за окном.
— Я почти уверена, что американские новости передают повсюду, - ответила мама, накладывая себе яичницу. Она тоже казалась более спокойной. Новый день. Еще один шанс провести семейный отпуск.
На ней был белый шелковый халат, который подчеркивал ее бедра, и тонкая завязка на талии. Она наклонилась в сторону, накладывая мне на тарелку пару яиц, и мне потребовались все мои угрызения совести и самообладание, чтобы снова не опустить взгляд на ее грудь. Ее груди под шелком казались такими круглыми и совершенными.
Я не мог поверить, что, будучи подростком, видел в ней это и не понимал, что передо мной.
Хотя я мог бы и сам догадаться. Ночевки у друзей всегда сопровождались насмешками, что моя мама - настоящая мамочка, на которые я всегда отвечал тяжелым ударом в ответ. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь сохранить нормальность.
Но сегодня мама выглядела особенно великолепно. Солнце поднималось над океаном, наполняя нашу виллу множеством мягких красных и желтых оттенков. Ее кожа буквально светилась неземной красотой. Любуясь изгибом ее спины, выступающей над задницей, я понял, что у меня потекли слюнки. Я встряхнулся и попытался сосредоточиться на своей тарелке, когда она проходила мимо с парой ломтиков свежего тоста и миской свежей сальсы. Аромат хлеба и яиц смешался со свежим привкусом кинзы.
Мой желудок заурчал... как и мой разум, отчаянно желая еще раз вдохнуть ее аромат.
Под халатом на ней почти ничего не надето. Вероятно, от нее исходит какой-то запах. Не как от чистого шампуня. Не как от белья для стирки. Мускусный. Какой-то аромат. Вероятно, от нее пахнет женщиной. Я прищурился, чтобы не смотреть в
Эротический этюд 14