К счастью, чувство вины переполняло меня. Я принял новое решение. Со всеми этими нелепыми мыслями о моей маме было покончено. Покончено. Сейчас.
Я собирался расслабиться, провести приятный отпуск и подключить Wi-Fi, чтобы вместо этого найти что-нибудь нормальное для дрочки. Девушек моего возраста. В интернете было невероятное количество порно, верно? Или я мог бы поехать в Четумаль, найти эмигрантку или местную жительницу, чтобы развлечься, верно? Что-нибудь нормальное.
— Я умираю от желания побывать на пляже, - взволнованно прервала ход моих мыслей мама. По ее тону я понял, что она забыла о вчерашнем споре с отцом. - Я не загорала... целую вечность.
— Загорать - это здорово, - встрял я. - Но, может быть, я все-таки осмотрю город. - Все, что угодно, лишь бы это было как можно более семейно. Хотя, конечно, я совершенно против своей воли подумал о том, как загорает мама. Полежать на солнышке. На ней было бы почти ничего не надето. Ее кожа блестела бы, лоснясь от масла. Она лежала бы на пляже, и ее нежная кожа была бы так красиво обнажена, что любой прохожий мог бы ее увидеть. Моя великолепная, прекрасная мама.
Мама продолжила: - Я прочитала несколько записок, которые оставил для нас гид. Масло для загара здесь предоставляется бесплатно. Я могла бы позагорать на пляже, но есть еще наш внутренний дворик. Я думаю, позже мы могли бы приготовить на нем ужин, но до тех пор там есть шезлонги, которые я могла бы использовать...
Папа хихикнул, глядя на маму. - О, детка, может, оставишь это внутри? Никто не хочет видеть детеныша кита. - Как только он произнес эти слова, я увидел, как его глаза расширились от осознания того, что он сказал, что было огромной ошибкой. - О, Нора, я не... я имею в виду, не как у кита, просто ты такая бледная...
Мамина лопатка с треском ударилась о столешницу. Пластик лопнул. Кусочки яйца посыпались на пол.
В кухне воцарилась тишина. Единственным звуком, который нарушал тишину, было кудахтанье ведущих мексиканских кулинарных шоу о том, какая вкусная у них еда. У мамы задрожали руки. Ее нижняя губа задрожала. Она вздернула подбородок, вызывающе, яростно, гневно. Папа пристыженно огляделся по сторонам.
— Не похожа на кита, да? - Мама бросила вызов. Мне захотелось выскользнуть через парадную дверь, но я был практически между ними.
— Да ладно тебе, Нора.
— Ух ты, только посмотри, какие цветы за окном, - я посмотрел туда, отчаянно пытаясь сменить тему и спасти момент. Ничего не вышло.
Мама продолжала, и ее голос дрожал от ярости, а ее тихие слова срывались от разочарования: - Я так усердно работала, чтобы этот отпуск состоялся, и ты не можешь на один день забыть о том, как я выгляжу, - расплакалась она.
Папа вскочил. - Послушай, милая, я не говорю, что ты толстая. Ты просто...
То, что осталось от лопатки, пролетело мимо его головы.
— УБИРАЙСЯ. - Мама схватила сковородку. Папа вскочил, ругаясь.
— Черт возьми, женщина, - кипел он. - За один гребаный день ты не можешь перестать быть такой чертовски чувствительной, да? - Сковорода влетела в гостиную и разбилась о деревянную подставку для телевизора. Мексиканские официанты раскачивались взад-вперед. Папа выбежал из дома. - Хорошо! - Он, как размытое пятно, двинулся к входной двери. - Наслаждайся своим гребаным загаром, Нора! Прости, что ты не понимаешь шуток!
Хлопнула дверь. Он ушел.
Грудь мамы тяжело вздымалась. Ее лицо покраснело, а глаза потемнели от слез. Я встал, чтобы посмотреть, смогу ли я ее утешить, но она подняла руку и легонько толкнула меня
Мой случай