проблемы. Ты каждый день возвращаешься пьяным. Днем. Вряд ли ты стал бы спать на полу в баре.
— Ты бы удивилась, узнав, что может сделать пара двадцаток в нужном месте. У меня есть прикроватная тумбочка, представляешь? Подушки, одеяла, скамейка рядом с барной стойкой - все, что нужно. - Папа зевнул. - Просыпаться в новом баре почти каждый день - это как в походе. К тому же, ты можешь выпивать до 9 утра. - Он перевернулся на другой бок. - Если серьезно, это самое веселое, что у меня было за долгое-долгое время. А теперь перестань ворчать.
Мама фыркнула и вернулась на кухню. На ее лице отразилась ярость. Я отступил назад, когда она прошла мимо меня к раковине, обхватив ее руками по обе стороны. Она тяжело дышала от ярости.
В голосе отца, доносившемся с дивана, послышалась насмешка. - Кроме того. Ревность тебе не к лицу, Нора. И даже если бы я разговаривал с другими женщинами, что бы ты сделала? Ты бы развелась со мной? - Он тихо рассмеялся, стараясь не усугублять свое похмелье. - Ты слишком милая для этого. - Он помолчал. - Только не говори мне, что Бретт еще не проснулся.
Мамины брови поползли вверх, когда она поняла, что папа понятия не имел, что я был на кухне. Она повернулась и посмотрела на меня. Я мог сказать, что она задумалась. На ее лице отразилась дикая злость. - Он... все еще в своей комнате, - медленно произнесла она, глядя прямо на меня. - Итак, что ты там говорил, дорогой? - Ее слова звучали как металлические осколки. Она поманила меня к себе, подзывая ближе. Приложила палец к губам. Положила руку мне на плечо. Толкнула меня вниз, издав при этом едва слышный шипящий звук.
— Я имею в виду, - сонно донеслись папины слова из-за дивана, - Ты просто не такая женщина, чтобы разрушить наши жизни. Ты слишком милая. Слишком робкая.
Я опустился на колени, глядя на маму снизу-вверх. Она холодно посмотрела на меня сверху вниз, нежно положив руку мне на затылок, в то время как другая ее рука скользнула к нижнему краю ее шелкового халата. Я ошеломленно уставился на нее, когда она медленно и нежно подняла его.
Ее талия оказалась на уровне моих глаз, когда черный шелк разошелся, снова обнажив ее соблазнительные бедра. Показались волосы на лобке, а чуть ниже ярко-красный бугорок клитора сиял, как драгоценный камень, среди бледной-пречистой плоти между ног. - Робкая? - Мама повторила папины слова. - Милая? - Она нежно притянула мою голову к своему лобку, изобразив губами нежный поцелуй, намекая, что я должен был снова попробовать ее на вкус, даже когда папа был всего в трех метрах от нее.
Мама выглядела не так, как раньше. Это очень, очень отличалось от подавленной похоти и осторожности, которыми моя мама делилась со мной, когда мы прикасались друг к другу раньше. Это было более грязно. Это было более экстремально. Это было... это был ее способ отомстить.
Она расставила ноги и прислонилась спиной к стойке. Ее гладкая киска снова была открыта для меня. Она посмотрела поверх стойки на папу и снова на меня. Ее щеки пылали, а взгляд был напряженным. Я услышал, как папа ответил еще одной насмешкой. - Нора, я знаю, ты много раз придиралась ко мне по этому поводу, но, честно говоря, я слишком близок к выходу на пенсию, чтобы ты хотела покончить со всем этим. Какую пользу это принесет кому-либо из нас? Если бы мы развелись, тебе пришлось бы
Охотник. История третья. Марина.