на пляж Джекс, что убило больше времени, и наловил крабов в неограниченном количестве. Я нашел еще один фильм, который не смотрел, и убил еще два часа, а затем выпил в тихом баре под названием "Последний звонок" недалеко от дома.
Когда я сидел за стойкой бара и пил, ко мне подошел парень-латиноамериканец с густой копной черных волос, лишь слегка тронутых сединой на висках. Один из пяти посетителей заведения.
— Что она сделала?
Я посмотрел на свой "Джонни Уокер" с кубиком льда в руке и задумался над ответом. Какого черта. Предполагалось, что бармены должны знать все.
— Разбила мое сердце, растоптала его и унесла с собой.
— Ушла от тебя к другому мужчине?
— Я выгнал ее, потому что узнал, что она полгода была с другим мужчиной.
— Теперь тебе лучше?
— Да. Вот почему я провел самый длинный день в своей жизни, пытаясь заполнить пустоту, которую она оставила.
— Ты уверен, что поступил правильно?
— Единственное, что я мог сделать.
Он посмотрел на меня, убирая стаканы под стойку.
— Я мало что знаю, но одно я знаю, и я усвоил это на собственном горьком опыте: никогда не бывает чего-то одного, что ты можешь сделать. Всегда есть варианты.
Я допил напиток и спросил: - Сколько я должен тебе за мудрость?
Он пожал плечами.
— Ничего. Я всего лишь бармен. Удачи.
Прошел январь, затем февраль, затем март. Я встречался с адвокатом и оформлял документы. Рокс дважды возвращалась в квартиру, о визитах которых я знал, но не сталкивалась со мной, и теперь от восьми лет ее жизни со мной не осталось и следа. Люди на работе старательно избегали упоминать ее имя или спрашивать, что между нами произошло, за что я, наверное, мог бы поблагодарить Бобби.
Мне пришлось следить за другими станциями, так что в итоге я стал смотреть, как Андерсон выступает в новостях и флиртует с сотрудницами своей станции, и каждую ночь мечтал разбить ему лицо в пух и прах. Но ничего не происходило. Я прощупал почву и получил проявления интереса от радиостанции в Майами - слишком близко - и Небраски, слишком маленькой и слишком... всего остального.
В "Ритце" всегда что-то происходило, так что мне приходилось читать их пресс-релизы, обычно написанные Роксаной Хантер, и гадать, когда же она перестанет использовать мое проклятое имя. Один-единственный раз мы освещали конференцию специалистов по передовым операциям на головном мозге, которая проходила в отеле "Ритц". Просматривая запись, я не успел остановиться и увидел, как она коротко ответила на вопрос о конференции.
Они снимали это в коридоре. Освещение было хорошим. У нее были такие же огненно-рыжие волосы, губы цвета крови, глаза, в которые можно было влюбиться, и такая же невероятная фигура в деловом костюме. Я знал ее слишком долго и заметил покрасневшие глаза и бледность на фоне ее обычно смуглой кожи. Но она улыбалась и делала все возможное, чтобы очаровать репортера, который брал у нее интервью. Она собиралась выжить.
Мне не хотелось секса. Это было хорошее, спортивное, потное, полезное развлечение. Но бывали вечера, когда я приводил домой какую-нибудь симпатичную секретаршу или женщину-полицейского и в середине танца обольщения решал, что у меня просто нет настроения. В те вечера я напивался до потери сознания, где бы ни находился.
В конце марта, в пятницу вечером, зазвонил телефон. Я не позаботился о том, чтобы назначить свидание, и мне не хотелось идти куда-нибудь ужинать, поэтому я заказал пиццу Papa John's Supreme, достал из холодильника упаковку пива Michelob Light, которую теперь держал в запасе, и уселся смотреть марафон по "Властелину колец" на Blue-Ray.
Жемчужная обитель (Телевизор)