две минуты. Будем считать, что я сэкономил восемнадцать минут твоего личного времени этим вечером.
— Да уж, целых восемнадцать. Но у меня ещё столько вопросов!
— Может, в следующий раз как-нибудь. Мне, в самом деле, пора! Извини.
— Спешишь вершить людские судьбы?
— Не вершить, а объединять.
— . ..вершить судьбы, объединяя чресла...
— Что говоришь?
— Говорю, ноги затекли у меня от этого кресла.
— Я тут подумал... А случайно ты не хочешь со мной прогуляться? Я провожу тебя до метро, а ты сможешь задать мне по пути ещё пару вопросов.
— А что, я с удовольствием! Дай мне только минуту – я соберусь.
— Конечно.
— . ..не идёт у меня из головы твоя история про девочку-людоедочку. А они так и живут вместе с тем мужчиной?
— Живут. И души друг в друге не чают.
— А как же он ввёз её в страну? И как легализовал её пребывание, если у неё даже документов не было?
— Благодаря своим связям, он выдал её за спасённую беженку с одной из потерпевших крушение лодок, на которых многочисленные мигранты с чёрного континента переправляются нынче в Европу.
— И он женился на ней?
— Сразу же, как только ей оформили удостоверяющий личность документ. Иначе её могли попросту выдворить.
— Но ей же не было восемнадцати!
— Уже было. Во всяком случае, она сама так заявила представителям власти.
— Но это же неправда?
— Объективно, она прибавила себе всего пять месяцев. А скажи она правду, попала бы в приют, и тогда её судьба сложилась бы совершенно иначе. Прошу, после тебя...
— Спасибо... Ложь во благо, значит?
— Можно и так сказать.
— А когда ты сказал, что она никудышняя любовница, ты что имел в виду?
— Во время секса она всё время плакала и кричала от боли. И тем самым страшно злила тех, кто ей пользовался.
— Конечно, кому ж такое понравится? А почему?
— Тому две причины. Во-первых, её срезанный ещё в детстве тупым бутылочным осколком клитор стал крайне болезненно реагировать на любые прикосновения.
— Фу, кошмар какой! Бедненькая... А вторая какая?
— А во-вторых, всё дело в особенностях физиологи. Её чересчур миниатюрное от природы лоно попросту не могло вмещать в себя недюжинной длины и толщины африканские члены. Их грубые и глубокие проникновения доставляли ей только невыносимую боль.
— Гм... Поэтому и продавали её как «бракованную»?
— Ну, да.
— А с ним, значит, её половая жизнь сразу наладилась? Давай тут перейдём...
— Давай... Вскоре ей сделали пластическую операцию на клиторе. Подавили излишнюю гиперчувствительность и восстановили эстетический внешний вид. Ну, а размер его европейского пениса как нельзя лучше подошёл к её узенькой и отнюдь не бездонной дырочке.
— Финал у этой истории получился как в волшебной сказке.
— Почему же финал? Пусть живут себе теперь долго и счастливо. Между прочим, прямо сейчас они занимаются сексом. Она лежит под ним, вся течёт и стонет, сунув в рот большой палец. И стонет, уверяю тебя, она отнюдь не от боли! Пошли, чего мы стоим?..
— Куда?! Красный ведь!.. И от чего же она стонет?
— Да пошли уже, машин всё равно нет... А стонет она от того, как он нежно и бережно голубит её чувственное нутро своим тёплым, заботливым и ласковым членом...
— Блин! Нам свистят! Я же говорила, не надо было на красный!.. Купидон! Купи... Ты куда делся?!.
— Добрый вечер. Капитан ГАИ Веретенников. Ваши документы, пожалуйста.
— Ой, здравствуйте. Простите, мы...
— Давайте отойдём с проезжей части. И предъявите, пожалуйста, водительское удостоверение или паспорт.
— А зачем документы? Я же не за рулём.
— Если Вы не за рулём, это не значит, что не можете
Моя шлюха или мой первый раз.