с нетерпением ждал возможности повторить это со своей собственной матерью?
Я снова покачал головой и пошел в развлекательную комнату, включив телевизор. Я убавил громкость, так как мама, скорее всего, пыталась уснуть после того, как закончит, ну... о чем ей нужно было позаботиться. Я растянулся на диване и начал смотреть какой-то бессмысленный повтор "Спасателей Малибу", когда услышал легкое дребезжание труб на потолке.
Мама была в ванной, и принимала душ.
Я пытался сосредоточиться на телевизоре, даже искал другое шоу, которое могло бы меня заинтересовать, но я все больше отвлекался. И признаться, почему, оказалось непросто.
Нет. Не делай этого.
— Черт возьми... - Тихо пробормотал я, отложив пульт и вставая. Я снял обувь и как можно тише направился наверх, надеясь, что меня не услышат.
В маминой спальне была отдельная ванная комната. Я подошел к ее комнате и быстро заглянул за угол, надеясь, что веду себя скрытно. В комнате было темно, и только две маленькие лампы давали теплый свет. У нее горели две ароматические свечи, от которых пахло чем-то похожим... Не знаю, розами, или пачули, или еще чем-то.
Важно было то, что в комнате никого не было, и она оставила дверь в ванную почти открытой. Теперь я слышал шум льющейся воды. Я услышал ее вздох, означавший, что она в душе, и я мог без опаски подойти поближе. Я проскользнул в спальню и подобрался к двери ванной, спрятавшись за углом, прислушиваясь.
Мамины довольные вздохи от пребывания под водой вскоре сменились другими звуками, такими как протяжные стоны.
Черт возьми, мама там мастурбировала? Я знаю, она сказала, что может обо всем позаботиться, но чтобы она действительно сделала это после того, как рассказала мне...
Думаю, я не винил ее за это, после того как ее свидание так сильно провалилось, и я помню, как, вернувшись домой, она жаловалась, что побрила свою киску и не надела трусики на это мероприятие. Мысль о том, что моей маме побрили киску, привела меня в такое возбуждение, которого я не ожидал. Я молча слушал, как она начала мастурбировать. Ее дыхание становилось громче, время от времени прерываясь судорожными вздохами.
Я прижался к стене рядом с ее дверью и смотрел на ее спальню, но мне хотелось увидеть больше. Мог ли я заглянуть внутрь так, чтобы она этого не заметила?
Дверцы маминого душа были из матового стекла, так что ничего не было видно, кроме силуэтов. Я это уже знал. Напротив душевой кабины была большая раковина и длинное зеркало на туалетном столике. Возможно, я смогу что-то разглядеть в этом отражении. Глазурь не даст ей увидеть меня в зеркале (я надеялся).
Я повернул голову и заглянул за угол, чтобы посмотреть в зеркало.
Конечно же, я мог видеть мамину фигуру за стеклом. Это было похоже на мозаику, как в одном из тех японских порноклипов, прошедших цензуру. Я видел, что теперь она почти извивалась, и предположил, что одна рука двигалась по ее груди (и, без сомнения, по грудям), в то время как другая двигалась взад-вперед у нее между ног. Мама тихо вздыхала и постанывала.
Ух ты, смотри, как она двигается. Черт, мама.
Потом она остановилась, и я запаниковал, что, возможно, она увидела или почувствовала меня, но я не издавал ни звука, и мой логический ум напомнил мне, что она ни за что на свете не смогла бы увидеть меня в своем зеркале. Я собрался с духом и продолжил наблюдать. Возможно я, еще немного наклонился, чтобы лучше видеть.
Я увидел, как мама повернулась в пространстве, отвернувшись от струй душа, к задней стене.
Возвращение солдата