лишаться сладкого, поэтому Олеська, чмокнув парня в губы, тут же заявила, что шутит. После чего быстренько соскользнула кровати и, сверкнув перед Сашкой голой попой, улизнула в ванную.
После завтрака, к неудовольствию обоих, вспомнились обязательные дела. Уборка квартиры по-прежнему висела тяжелым грузом, а у Олеськи была еще и готовка. Жевать, как ни крути, тоже что-то надо. И как ни хотелось еще побездельничать, пришлось начинать трудиться. Олесе на кухне, а Сашку отправили наводить чистоту. И только честно покончив с делами и слопав то ли поздний обед, то ли ранний ужин, они дружно смылись из дома в кино, где, грызя попкорн, смотрели какую-то комедию, украдкой целуясь в темноте.
Вернулись домой уже поздно и почти сразу отправились в душ. Конечно вдвоем. И не спешили оттуда выходить, проплескавшись заметно дольше вчерашнего. Даже поцеловались немножко, просто стоя в обнимку под упругими, теплыми струями. В этом, конечно, была излишняя вольность, которую им не следовало себе позволять. А еще большая была потом уже в спальне, когда Саша, уложив Олесю в кровать, сначала отметился губами на щечках девочки, а затем спустился поцелуями на плечи и грудь и ниже на плоский Олеськин животик, остановившись лишь, когда его губы коснулись еще влажного после купания треугольничка волос на лобке.
Все это время Олеська лежала тихо, как мышка, казалось, даже не дыша от непривычности и откровенности этой ласки. Ведь это даже не шепталки, когда они лежат вместе, то тихонько болтая, то целуясь. Это без всякой игры, по-настоящему. Олеся понимала, конечно, что невинность ее предыдущих купаний Сашей с раздеванием в догола, полушутливыми поцелуями в плечико, а то и в грудь – сказочка для наивных. Понятно, что в этом было интересно Сашке и что ей. Но все их прежние развлечения не показывали сексуальную сторону так явно, прятали ее за игрой или шутливой возней. Даже когда они голыми лежали вмести в кровати. А сейчас Саша, не скрываясь, целует ее так, как мог бы целовать в постели Свету или другую женщину.
И это уже, наверное, перебор. Такого между ней и Сашкой не должно происходить. Какие-то совсем взрослые игрушки уже получаются. Но так необычно и приятно лежать рядом с Сашей, чувствуя прикосновение его ласковых рук и нежных губ, ощущать тепло его поцелуев и дерзость скользящих по груди и ножкам ладоней. Так здорово чувствовать себя совсем взрослой для подобной игры и позволять Саше ласкать себя и отвечать ему, не думая можно так или нельзя.
В общем, с этого воскресенья для Олеськи начались вечера «большого безобразия». А как прикажете их еще называть, если перед сном сначала идешь с Сашкой в душ, где вы не столько моетесь, сколько ласкаете друг друга. Причем с каждым вечером все дольше. А потом тебя несут в спальню, и вы ложитесь в одну постель, словно так и должно быть. И ты остаешься там до утра. Спишь голая в обнимку с чужим, как ни крути, женатым мужиком.
А перед сном тебя обнимают и целуют, не скрываясь, во все места, кроме разве что «самого нельзя». И ласковые, но бессовестные руки Сашки спускаются с плеч на грудь, сминают твои упругие холмики, дразнят кончиками пальцев твердеющие от возбуждения кнопочки сосков, а потом скользят дальше по животу или спинке, поглаживают попку, спускаясь на бедра, и снова идут вверх, но уже спереди между чуть раздвинутых ножек. Ненавязчиво, едва заметно касаются твоей чуть увлажненной желанием потаенной складочки, ненадолго замирают на влажном после купания треугольничке волос, слегка дразня чувствительную кнопочку клитора. И снова поднимаются вверх, чтобы повторить свое увлекательное путешествие.
практикантка Марина