— Даша, не ответила. Посмотрела большими, вопрошающими глазами на меня. Вопрос важный. Как сказать?
— Её чуть не угрохали. Я вмешался.
— Ну, далеко пойдёт…
— Пока никуда не пойдёт. Это моя сучка.
— Вот как? Тебе уже маленького робота не хватает, киборофил? – и опять этот противный сарказм.
— Да что-о-о-о???…. – голос Васьки с кухни преисполнен негодованием.
— Не дерзи.
— Ладно. Вижу, на восстановлении. Реабилитация полным ходом. Ихтиолкой мажешь, правильно. Антибиотики датские дай. Сейчас самый топчик в наших делах. – Касатка приблизилась к Даше в плотную, посмотрела в глаза. – Мммм… милашка, тело молодое.
Я освободил Дашины соски.
— Ох! А вот это проблема! – Карие, слегка по-восточному узковатые глаза медсестры вспыхнули. Я не смог прочитать эмоцию точно. – Досталось тебе крошка!
Положила руку Даше на бедро. Та постанывала от дискомфорта в сосках.
— Хорош ты мастер, так издеваться над людьми… Нет, конечно я всё понимаю.
— Тут, без комментариев. Поможешь чем?
Касатка подтянула огромную, чёрную, сестринскую сумку. Пауза на размышление.
— Тут, ампутация в обычном случае. На войне, как на войне.
— Да ты что, охуела? – испугался за Дашу я.
Старшеклассница, тихонько закатив глаза, покатилась в обморок. Вряд-ли от страха. Повело, но устояла.
— А как вы хотели… У нас чёрный хирург есть. Отдай сучку мне и гарантирую, будет жить. Если отдашь на совсем, даже платить не придётся.
— Нет, хозяин… - прошептала Дашенька.
— Касатка, что с тобой? Ты же сама опытная маза. Зачем тебе она?
— Коммерческий интерес. Но смотри сам, будет почти как у меня.
Касатка занялась своим костюмом, освобождая тело. В этот момент, в комнату вернулась укоризненная Васька.
— Хм… я помню тебя не такой.
По бёдрам, спине, рукам, расходились в разные стороны многочисленные шрамы рубцов.
— Что поделаешь, жизнь идёт. Попала в блаженную передрягу на скотобазе. – Она медленно обернулась, раздвинула ягодицы. На меня и ребят смотрели два огромных чопика в её ебенях. Теперь без них невозможно. Матку, кишку, всё уделали в хлам. Гланды вырезали… Ну, рожалку можно подшить, пролапс глубже загнать, а я сама не хочу. Такую блядь разъёбаную ещё поискать надо. Нравлюсь тебе?
Я сглотнул подступивший от возбуждения ком.
— Ноги переломали и руки. Хотели отрезать и скормить свиньям. Потом, сама не знаю. Нашли где-то в лесу. Собрали по кусочкам как могли. Вот, чёрный хирург и собрал. А ещё, на вот, смотри. – Касатка надавила левую грудь. Сосок походил на вытянутый плод жимолости. Податливо раскрылся, как рот у пойманного карася, глотающего на берегу кислород. – Один сосок с мясом откусили и выдрали, когда раздаивали грудь. Ты думаешь, чего вам тут это показываю? Зато имплант теперь, что надо!
Девчонки с любопытством, ревностью и похотью рассматривали вульгарную гостью. Дашины пальцы без стеснений, в открытую заходили по своей налитой горошинке. Она не отрывала от Касатки взгляд. Та, заметила, перехватила его, и теперь больше смотрела на ученицу прожаривая глазами.
— Там внутри ёмкость. Можно к примеру, инъектировать настоящего молока, или накачать вина. Использовать себя, как фляжку, как термос. На что похоть согласна. А можно откровенно растянуть и выебать меня в грудь. Но учти, только в левую. Правую мне пощадили.
Я присмотрелся. Они и правда отличались друг от друга. Левая растянута сильнее. Окончательно потеряла стойкость и форму, дарованную от природы. Ореол и манящий сосок, по форме не совпадал с «двойняшкой».
Ремонт на даче