— Конечно. Она спрашивала семью, ваших детей, друзей, даже место работы. Ее гложет чувство вины за то, что она выбросила на ветер двадцать лет совместной жизни.
— А она объяснила кому-нибудь, почему?
— Не совсем. Она, конечно, сожалеет, но от твоей матери я слышал то же самое. Ей было жаль, что ее поймали, а не жаль, что она мне изменяла. Обманщики всегда живут в мире фантазий, где они верят, что не делают ничего плохого. Обычно они говорят, что это был "просто секс".
— Я никогда не изменял своему браку ради "просто секса", и поверь мне, папа, к тому времени, когда мне было уже за тридцать и сорок, я получал множество предложений. Но я любил свою жену и не посмел бы отступить от своих клятв.
— Я получил второй шанс с Наоми, Марк. Дай себе время исцелиться, оплакать свой брак и, когда будешь готов, открой свое сердце для кого-то другого. На свете миллионы хороших женщин, Марк.
— Спасибо, папа.
— Люблю тебя, сынок. Береги себя.
Работа помогла мне отвлечься. В итоге я отправился в путешествие по штату Южная Австралия, посещая различные офисы и поставщиков, а в выходные выкраивал время, чтобы исследовать некоторые регионы, в частности долину Баросса. Я обнаружил, что развод сделал меня жестким переговорщиком, не желающим уступать ни дюйма, если это не принесет выгоды моей компании. По крайней мере, мои боссы были довольны моими результатами на работе и уже говорили мне на ухо о том, чтобы остаться в Аделаиде насовсем.
Моя дочь навестила меня через месяц после того, как я переехал в квартиру. Ожидая ее в аэропорту, она закричала: "Папа!" и бросилась ко мне. Я крепко обнял ее, закружил, и она тут же расплакалась, шепча ей в ответ, как сильно я ее люблю и что, как только все закончится, я снова буду дома навсегда.
Она провела со мной неделю, и хотя я работал, большую часть времени я проводил дома, но всякий раз, когда у меня выдавалась свободная минутка, мы болтали обо всем, что приходило в голову. Она сообщила мне, что ее мать завалила ее звонками, пытаясь объяснить свою версию событий. Хотя я не хотел показывать ей доказательства, у меня был напечатан отчет, который я, в конце концов, сдался и показал ей.
К тому времени как она перестала читать, она залилась слезами и почти прорычала, как сильно она ненавидит свою мать. Это не входило в мои планы, но, несмотря на мои заверения в том, что мать все еще любит ее, у меня было плохое предчувствие, что ей потребуется много времени, чтобы простить мать, если она вообще когда-нибудь сделает это.
День, когда она уехала, причинил боль нам обоим, поскольку я знал, что она хотела остаться со мной, просто чтобы составить мне компанию. Я обнимал ее, казалось, несколько часов, прежде чем ей нужно было уходить. За те месяцы, когда мой брак развалился, я не проронил ни слезинки. Я был зол на это, но не расстроен. Мне не стыдно признаться, что я несколько минут проплакал в машине, когда моя дочь ушла. Это заставило меня осознать, что я чувствовал себя довольно одиноко.
Но в то же время ее визит оживил меня. Я разговаривал с ней каждый вечер. Мой сын звонил, по крайней мере, раз в пару дней. Мои брат и сестра знали о случившемся, и младшая сестра обещала навестить меня, как только сможет. Отец держал меня в курсе всех событий. Даже ребята из моего старого офиса в Сиднее, казалось, были
СЮЖЕТ НЕНАПИСАННОЙ ПОВЕСТИ