Уже в середине января я пришел с трясущимися коленями и руками в назначенный мне Машей адрес – это был адрес моей насильницы Аллы.
Тогда, когда я встретился с Машей, она дав мне в рот, сказала что бы я уходил и забыл о Веронике. Как я должен был и что ей сказать была типа моя проблема, но видеть такого опущенца, как я в будущей своей семье Маша не желала.
Она сказала, что если я ещё раз попробую скрыться или ослушаться, то она расскажет Эдику и Веронике, кто я на самом деле и какие будут после этого оглашения последствия я конечно понимал.
Сколько уже можно жить в этих качелях? Я устал? Какой я авторитет если меня постоянно, то туда-то сюда кидает жизнь? Хожу по краю пропасти позора и каждый день трясусь, что кого-то встречу и кто то, что-то уже знает про меня.
Я решил закончить свои потуги жить не своей и опасной жизнью блатного и решил прекратить посещать всякие бары, дискотеки, тусовки, а вернуться к Алине и её детям и мужественно вместе с ней тащить участь пиздолизов.
Ведь тогда же от Маши я узнал, что Алина меня прикрывала и отлизывала этим сучкам прям на работе и там, где ей говорили и когда. Мне было очень стыдно перед ней и уже на следующий день я пришел к ней и упал с извинениями в ноги.
Она такая хрупкая и женственная принимала на себя роль пиздолизки, боясь Аллу и Машу и всё равно, как мать укрывала меня своим хрупким телом, а я её ещё и ушёл, сказав, что не могу с ней жить зная, что она меня предала. А она, зная правду, что опекает меня, просто пустив слезу отпустила меня.
Она, конечно, меня простила и очень расстроилась, что меня нашли. Она даже хотела идти к Алле вместе со мной, но Алла желала видеть только меня одного. От этого я ещё сильнее боялся.
Когда я стоял перед железной дверью квартиры и слышал подходящие с той стороны шаги, меня охватил липкий, не отпускающий ни на секунду страх, ноги подкашивались от мандража, а руки просто ходили ходуном.
Дверь открылась я увидел перед своими глазами тот огромный таз и бёдра своей насильницы Аллы, не большие по пропорциям с её телом груди, но большие, в отдельности.
В глаза я ей смотреть не смел. Она была в спортивных шортах с тремя полосками и топик майке, открывающей её тоже не маленький пупок на плоском, спортивном животе.
Как только я увидел Аллу, она сразу же схватив меня за шею сзади головы с силой швырнула во внутрь квартиры, так что я не удержавшись на ногах упал в коридоре на пол.
— молодец, что не решил снова бегать! - услышал я голом Маши из комнаты.
Я видел её в дверном проходе, около которого я лежал. Она сидела нога на ногу в комнате на мягком диване перед телевизором и столом, на котором был чайник и чашки с блюдцами. Так же там была ваза с конфетами и сахаром.
Я, увидев её кивнул ей и поздоровавшись, и согласившись с её выводами и встал на четвереньки, как собачка. Ведь свою роль я знал.
В следующую секунду я думал, что у меня выскочат из орбит от боли глаза. Нога Аллы приложилась ровно между моих ног по яйцам. Схватив интуитивно за яйца руками на которые, я упирался, я воткнулся в пол лбом.
Стиснув зубы, я завалился и закрутился на полу волчком корчась от боли в паху, в яйцах.
Красное лето