не помешает сбежавшему колдуну спокойно сойти на берег. Погибли люди, обитель осквернена, а чернокнижник спокойно покинул Брин. И всё это произошло по моей вине. Что же мне теперь делать?
ЗАРКСИС
Этой ночью мне снится приют, в котором прошло моё детство. Неудивительно, что настроение после пробуждения оставляет желать лучшего. Подобные сны всегда оставляют неприятный осадок, ощущаются как неприятный зуд, который нельзя расчесать, но со временем он проходит сам. Помассировав лоб, откидываю одеяло и встаю с койки. Пока одеваюсь, мысленно возвращаюсь в детство, пытаясь вспомнить что-нибудь приятное, связанное с приютом, хоть одно светлое воспоминание. Ничего не выходит, и проблема тут отнюдь не в плохой памяти, а в том, что ничего хорошего не было. Побои, голод, оскорбления – всего этого я успел глотнуть с лихвой. Воспитатели наказывали нас за любую провинность или ошибку, даже незначительную или просто когда у них было паршивое настроение, приговаривая при этом, что такие, как мы, и рождаться были не должны. Вытерпеть удары розгами по спине и пяткам было проще, чем стоя на коленях возносить молитвы Светлейшему, благодаря его за всё.
И ведь дело было не только в ублюдочных воспитателях. Другие детишки были не менее злобными и жестокими. Некоторые из них сбивались в группки, и, подобно стае бродячих собак, третировали остальных, выискивая самых слабых. Со мной этим уродам не повезло. Даже голодным и выпоротым мне всегда удавалось дать им отпор. Сам тогда удивлялся, откуда только силы берутся, и почему все мои синяки и ссадины заживают намного быстрее, чем у других мальчишек. Благодаря “Терновнику”, стало понятно, откуда и почему. Всё перевернулось с ног на голову. Буквально ещё вчера я был грязью под ногами и придорожной пылью. А уже сегодня – очень значимая фигура с важной миссией. Никому ненужному ребёнку всегда приятно услышать такие слова, даже если они звучат из уст безумных культистов, желающий призвать в этот мир орды злобных демонов.
Покинув каюту, поднимаюсь на палубу, и тут в меня врезается и падает на пятую точку какой-то тощий темноволосый босоногий мальчуган.
— Простите, милорд, - взволнованно бормочет он, поднимаясь на ноги.
— Прощаю, - говорю в ответ, и иду дальше.
Стоя у поручней, дышу морским воздухом, любуюсь морем и слушаю болтовню матросов.
Разговоры, в основном, идут о бабах и выпивке, но в какой-то момент затрагивается более важная и серьёзная тема. Ссылаясь на каких-то своих родственников, служащих в королевской армии, один матрос заверяет своих коллег, что скоро начнётся полномасштабная война между Дальфаром и Аталией. Другие моряки ожидаемо поднимают его на смех, не веря в сказанное. А вот я верю. Что-то подобное когда-то предрекал Ласло, не называя при этом конкретных сроков. Влияние “белых плащей” на короля стремительно растёт, как растут и их аппетиты. Вопрос не в том, будут ли воевать Дальфар и Аталия. Вопрос в том, когда именно эта война начнётся.
Что бы там храмовники не рассказывали о своей вере и целях, всё это чушь собачья, рассчитанная на доверчивых наивных дураков, не видящих дальше своего носа. Власть – вот их основная цель. И ради неё храмовники пойдут на всё и не перед чем не остановятся. В Дальфаре “белые плащи” и так могут делать всё, что захотят, но им этого мало. Свои храмовники есть и в соседнем королевстве, но там они мало что решают. Не потому что не хотят, а потому что не могут. Не пускает их местная знать в политику, и правильно делает. Дальфарийских храмовников такое положение дел явно не устраивает. Под предлогом, что аталийцы как-то неправильно молятся Светлейшему, или что там
Научил водить машину