такое, ему, скорее всего, прилетит, но всё это будет потом. Да и Тиду от этого вряд ли станет легче. Ну уж нет, тварь! Только через мой труп! С этой мыслью быстро приближаюсь к ничего не подозревающему моряку. Вместо того чтобы использовать внушение, приказав насильнику остановиться, призываю костяной кинжал, и бью ублюдка в печень, всадив клинок по самую рукоятку. Посильнее заехав хрипящему моряку в кадык, оттаскиваю насильника к бортикам, и скидываю в воду, после чего быстро смотрю по сторонам. Никого. Только я и Тид.
— А говорят, что дерьмо не тонет. Гляди как бодро ко дну пошёл, - говорю с улыбкой, указывая на рябь на воде.
Когда оборачиваюсь, ловлю на себе затравленный взгляд. Юнга смотрит на меня широко раскрытыми глазами, будто это я его пытался оприходовать.
— Надеюсь, нет смысла говорить, что о случившемся никто не должен узнать? – на всякий случай уточняю.
Мальчишка энергично качает головой.
— Отлично. Тогда иди за мной.
И юнга идёт, не задавая лишних вопросов. Оказавшись в каюте, внимательно осматриваю свою одежду, но никаких пятен крови не нахожу. О сохранности кинжала, оставшегося торчать в печени бычары, не беспокоюсь. Как только он снова мне понадобится, я его призову.
— И часто с тобой подобное случается? – спрашиваю я, присев на кровать.
— Впервые. Раньше били и обзывали, но ещё ни разу не пытались... - стоящий у двери мальчишка не произносит слово трахнуть вслух, но я- то вижу, что всё он прекрасно понимает.
— А ведь на его месте мог оказаться и я. Капитан предложил мне попользоваться тобой всего за одну монету.
Услышав такое, мальчишка вздрагивает.
— Расслабься, я сказал, что мне это не нужно, - спешу успокоить юнгу.
— А что вам тогда нужно?
— Да вот понять хочу, что с тобой делать.
— Не надо со мной ничего делать. Пожалуйста, милорд, позвольте мне уйти.
Боится. Опасается, что я тоже задумал что-то гадкое. Я бы на его месте расслабляться тоже не стал. Бескорыстных благодетелей в наши дни днём с огнём не сыщешь. А объяснять, что это был именно порыв благородства, обычно мне не присущей, совсем не хочется.
— Ну иди, раз так хочешь, - отпускаю мальчишку.
Юнга тут же убегает, не забыв прикрыть за собой дверь, а я наконец-то ложусь спать. Просыпаюсь от сильной качки и грохота снаружи. Приняв шум за грохот пушек, опасаюсь, что на нас напали пираты, но выглянув в окошко, понимаю, что всё намного проще, и в то же время сложнее – начался шторм. Покинув каюту, выхожу на палубу и вижу, что дело серьёзное. Гремит гром, сверкают молнии, ливень хлещет как из ведра, матросы как угорелые носятся из стороны в сторону, а орущий во всю глотку капитан пытается как-то координировать их действия.
В какой-то момент мощной волной одного нерасторопного матроса смывает за борт, и нырять за ним никто не торопится. Понимают, что это чистой воды самоубийство, и ничем они бедолаге не помогут. Или просто трусят. А ведь если исчезновение бычары ещё не заметили, теперь его пропажу можно будет списать на шторм. Главное, чтобы эта скотина не оказалась кем-то важным и незаменимым вроде штурмана или боцмана.
Глядя на покрытое тучами небо, вдруг вспоминаю, что у многих демонов есть крылья. Мне бы они сейчас тоже не помешали. Как раз на тот случай, если это корыто пойдёт ко дну. Хочу было спросить у капитана, каковы наши шансы пережить бурю, но решаю лишний раз его не отвлекать. Пусть каждый занимается своим делом. С этой мыслью возвращаюсь в каюту, поняв, что всё равно никак не смогу повлиять на
Вечер вне сессии