спину и отстегнула застёжку. А на мужчину напала какая-то бесшабашность. Теперь он отчетливо понимал, что никуда она от него не денется и поэтому принялся комментировать: - Это обычная часть тела. Не думай о том, как он входит в твой ротик. Ты не должна представлять, как сосёшь его, - сказал он, и глядя, как Аделина снова облизала свои пухлые губки и сглотнула слюну продолжил: - Идём сюда, - он притянул её к себе и поцеловал в губы, сделал пару шагов назад, сел на кресло и продолжающая держаться за его член женщина оказалась перед ним на коленях. После этого наклонился над ней, помогая скинуть лямки лифчика и проведя по крепкой груди руками. Член в это время почти упёрся в лицо женщины, и он делая вид, что пытается усесться поудобнее ткнул головкой в губы. С удовлетворением увидел, что армянка не отпрянула, а наоборот приоткрыла ротик и потянулась за ускользающим стволом: - Да, всё правильно! Ты можешь даже поцеловать его, но при этом не терять головы. Умница, - продолжал куражиться мужчина, чувствуя, что теперь, в женском ротике член окончательно набрал полную силу, - Ты же специально так сделала? И поддал тазом, пытаясь воткнуть поглубже. Аделина закашлялась и оторвалась от члена: - У вас слишком большой, - глаза были какими-то безумными, но она двумя рукам держалась за ствол, как будто боялась, что мужчина отберёт у неё эту игрушку. - Привстань. Аделина послушно поднялась на ноги, а Арсений Петрович взялся за края трусиков и принялся стягивать их вниз: - Кто чулки выбирал? - Арсен сказал так красивее. - У него хороший вкус. И вообще он старается для тебя. И ты для него постарайся, - трусики опустились до щиколоток и сами упали вниз, - Идём сюда. Пускай скользит по щёлочке, но головы не теряй и внутрь не пускай. Ладно? - Да, - то ли ответила, то ли простонала Аделина, когда мужчина приподнял её на руки у снова усадил на колени. Член упёрся во влажные губки и подчиняясь желанию владельца скользнул мимо, пропахав головкой по борозде и давя толстым стволом на клитор. Арсений Петрович хотел, чтобы эта армянская сучка сама насадилась на член. Слишком долго он шел к этому и теперь собирался насладиться своим триумфом по полной: - Сжимай дырочку! Сжимай! Не пускай его! Чувствуешь, как головка втиснуться хочет в твою маленькую щёлочку? Терпи сладкая! Ты сильная! Я верю в тебя, дай я тебя поцелую! Сам он от души наслаждался, мучая женщину. Он чувствовал, что Аделина уже полностью потеряла связь с реальностью. Она сама ловит своей непрерывно текущей дырочкой головку его члена, пытаясь натянуться на него. А он держал член в руке, разминая её щёлку и не давая члену провалиться внутрь, каждый раз сдвигая его мимо. - Ваай цав (Ой, больно - арм.)! – закричала Аделина, отрываясь от поцелуя. Её щёлка, ловя постоянно ускользающий член, с размаху насадилась на толстую елду, проглотив сразу больше половины. Головка упёрлась в матку, а любовники замерли в этом положении уставившись друг на друга. - Что случилось? – сказал тяжело дышащий Арсений Петрович. Для него эта игра далась тоже тяжело. Давно уже хотелось засадить член. - Он там. Внутри. Оказался. - Ага. Чувствую. Что будем делать? – он качнул членом и Аделина простонала: - Не знаю…. - Может тогда так немного побудем? Попозже ещё потренируемся? - Ладно, - тяжело дышащая Аделина, кажется постепенно приходила в себя. Арсений Петрович хотел, чтобы она в полной мере осознала, что самостоятельно насадилась на его орган. Поэтому, как бы ему не хотелось продолжить трахать эту жопастую армянку, решил сначала
Случай в Варфоломеевскую ночю