поговорить. - Не удержалась? – добавив в голос сочувствия, спросил он. - Не знаю, - глядя в расширенные глаза Аделины можно было и правда поверить в то, что она сама не осознаёт, что здесь произошло. - Как так? Не помнишь, что ты делала? - Помню. Но… как будто это была не я. Я не должна была себя так вести, да? - Не знаю. Ты мне скажи. Может быть ты после этого стала меньше любить мужа? - Нет. - Может быть из-за этого ты стала плохой матерью или хуже справляешься с работой. - Нет. Почему? - Тогда мне кажется, нет никакой разницы. Ты всё та же очень красивая женщина. Любящая жена и мать. Просто ты немного больше узнала о своих желаниях, которые скрывала даже от себя. - Но ведь это неправильно! – от отчаяния у Аделины даже выступили слёзы. Как этот такой взрослый и всё понимающий мужчина не может понять таких простых вещей. Но вместо ответа она почувствовала, как внутри неё вздрогнул член и большие ладони легли на её ягодицы. Приподняли вверх и вернули на место. - Неправильно, что он оказался там? Или то, что мы вот так на половине пути остановились? Или то, что мы в таком виде пытаемся выяснить, что такое хорошо, а что такое плохо? - Я не знаю. Всё неправильно! Почему со мной вечно какая-то ерунда происходит? – от отчаяния хотелось плакать и одновременно хотелось, чтобы эти сильные руки ещё раз сделали то же самое. И руки не заставили себя ждать. Совсем чуть-чуть на считанные сантиметры приподнимая Аделину и покачивая на толстом конце, который туго натянул её складочки и сейчас как будто расправлял изнутри. А слова мужчины говорили совсем обратное: - Ну давай тогда просто встанем и оденемся. Так ты будешь чувствовать себя лучше? Сможешь просто выкинуть из головы то, что сейчас произошло? Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. А ещё хочу поцеловать мою маленькую милую принцессу. Давай разочек поцелуемся, а потом как ты скажешь, так и будет. И Аделина сама потянулась к губам мужчины, который так и продолжал покачивать её попку на своём конце. Через минуту она решила, что вот-вот оторвётся от губ мужчины, а ещё через несколько мгновений все мысли снова улетучились из её головы. Она уже сама приподнимала свой упругий зад и даже вращательными движениями пыталась разместить внутри себя этот великоватый для неё член поудобнее. А Арсений Петрович, когда она оторвалась от его губ и принялась стонать, закрыв глаза и откинув голову назад, стал вылизывать её крупные соски с большими тёмными ореолами. - Сладкая! – Арсений Петрович поднялся на ноги и, не снимая Аделины с члена, пошёл в другую комнату. С каждым шагом этот толстый член вминал внутренности Аделины внутрь, вызывая какую-то сладкую боль, и она сама не могла бы ответить, чего ей больше хочется, чтобы её сняли с этого органа или так и продолжали мучить, растягивая изнутри. - Милая! – он аккуратно положил её на кровать, так, чтобы попка оказалась на самом краю и неспешными и глубокими движениями продолжил вгонять в неё член. При этом Арсений Петрович отлично чувствовал глубину её вагины и не пихал член слишком глубоко, постепенно и очень аккуратно разрабатывая армянскую норку под сибирский корень. Устав стоять на полусогнутых, он забрался коленями на кровать, легко, как куклу передвинув завывающую от полноты ощущений Аделину. Перевернул набок и продолжил сношать её, иногда качая членом из стороны в сторону, как будто хотел ещё сильнее раздолбить и так растянутую и распухшую вагину. - Авелин!
Приходи ко мне, любимая, скорее...