до того, как Линда выступила в защиту Моники. Я был первым, кто давал показания. Я был очень хорошо подготовлен, и, по словам Линды, мои прямые показания прозвучали идеально.
В ответ обвинение попыталось дискредитировать мои показания, заставив меня признать, что у меня не было чека из магазина, в котором я видел Монику (в тот день я ничего не покупал), и что в то время по кредитным картам Моники не было никаких операций, и что я был другом Моники. Однако последняя часть получилась не слишком удачной для обвинения, потому что на прямой линии я заранее сгладил ситуацию, признавшись, что я друг Моники, но с Антоном мы были лучшими друзьями, и я знал его дольше.
Обвинение так стремилось дискредитировать меня, что допустило фатальную ошибку, которой воспользовалась Линда. Они спросили меня о моих беседах с полицией и сделали несколько туманных замечаний по поводу отсутствия результатом детектора лжи.
При переадресации Линда прямо спросила меня о детекторе лжи. Конечно, обвинение возражало, и возникла такая юридическая неразбериха, что судья фактически распустил присяжных на десять минут, пока стороны выясняли отношения. Когда судья попросил судебного репортера зачитать в точности то, что сказал прокурор, судья Саманта Ричи постановила: - Мисс Марстон, логический вывод из того, что вы сказали, может привести разумного присяжного к выводу, что мистер Берк не прошел проверку на детекторе лжи. Поскольку вы затронули эту тему, пусть даже непреднамеренно, мисс Лоу имеет полное право прояснить ситуацию.
Представители обвинения вернулись к своему столу, поджав хвосты. Когда присяжные вернулись, Линда смогла занести в протокол точные обстоятельства того, как меня попросили пройти проверку на детекторе лжи, что заставило бы любого здравомыслящего присяжного поверить в то, что я был настолько уверен в том, что говорю правду, что мне пришлось бы поверить.
Ввиду промаха обвинения Линда упростила остальную часть своего дела, и хотя она уже пришла к выводу, что вероятность того, что Моника даст показания, не превышает 5%, было очевидно, что она этого не сделает.
Я смог присутствовать на заключительной речи. Линда проделала потрясающую работу. Прокурору Марстон почти не с чем было работать, но она была достаточно умна, чтобы пренебречь моими показаниями и просто сказать, что я ошибся в дате и времени и что в любом случае, даже несмотря на то, что Моника была примерно на третьем месяце беременности, она могла совершить то, в чем ее обвиняют, даже если мои показания были правильными. Марстон не приняла во внимание тот факт, что ведущий следователь был вынужден признать в суде, что даже здоровому мужчине-полицейскому, превышавшему скорость в 15 километров и почти все время пробегавшему на зеленый свет, было практически невозможно добраться до Антона к моменту его смерти.
Неудивительно, что менее чем через два часа присяжные вынесли оправдательный вердикт.
Мы праздновали в зале суда и в холле на улице. Единственным неприятным моментом было то, что Натали отвела меня в сторону и сказала: - Передай поздравления Монике от меня сегодня вечером.
Я нервно выпалил: - Что?
С дьявольской улыбкой Натали ответила: - Я сохраню твой секрет, так же как и ты сохранишь мой секрет об измене мужу, - и поцеловала меня в щеку. После чего она ушла, явно демонстрируя мне свою идеальную попку.
*****************
Когда я, стоя на четвереньках в своей постели, ласкал идеальную киску прекрасной беременной женщины, я был безмятежен. Всего месяц назад или около того у меня была возможность, которая выпадает раз в жизни, и я осуществил свою мечту номер один. Теперь я осуществлял - хотя и далеко не в первый раз - свою мечту номер два
Опущенные