и она любит, когда ей поклоняются, - буквально захихикал он. Затем он продолжил: - Это не должно повторяться, но я подумал, что ты должен знать. Это горячая и чересчур сексуальная мамочка, мой мальчик. Если мне представится еще один шанс прикоснуться к этому бочонку, я ради этого пройдусь по раскаленным углям. А ты знал, что у нее две сиськи разного размера, и обе потрясающие, с такими длинными сосками. А что ее пизда похожа на гребаный доильный аппарат?
Поскольку я не знал мистера Стэнтона и ничего не знал о его браке с Джиной, я мог посмеяться над этим. Однако я не смеялся над своей собственной ситуацией, о которой, очевидно, никому не рассказывал. Даже беспечному Джону.
**************************
Я прибыл в частный корпоративный аэропорт в 17:30 с хорошей книгой в руках. На парковке я увидел "Бентли", который, как мне показалось, был мне знакомым. Прилетели два или три самолета, а в 18:45 приземлился самолет "Леер" с хорошо знакомой мне фирменной маркировкой. Поскольку стояло лето, на улице было еще светло. Я вышел на взлетную полосу - что возможно только в таком маленьком частном аэропорту, как этот, - чтобы убедиться, что вижу, как все выходят из самолета. Как я, к сожалению, и ожидал, это были Синтия и Уилтон Снид (да, его действительно так зовут). Напыщенный осел из круга друзей Реджинальда и Роуз, который считал, что его дерьмо не воняет, и который всегда был неравнодушен к Синтии, хотя и был на десять лет старше ее. Больше никто не выходил.
Уилтон и Синтия шли рука об руку, посмеиваясь, пока не увидели меня, стоящего со скрещенными на груди руками и злобной ухмылкой на лице, после чего они прервали общение и нахмурили брови.
— Правда, приятно, что я застал тебя гуляющей с этим напыщенным куском дерьма после того, как ты провела последние три дня, трахаясь с ним в Париже, сучка? - Прорычал я.
Уилтон был застигнут врасплох. Синтия начала плакать. Уилтон решил быть мужчиной и сказал: - Ты, хам, не имеешь права так с нами разговаривать.
— Давай проясним кое-что, придурок, - сказал я, хотя и с улыбкой на лице. - Мне абсолютно наплевать, считаешь ли ты, что я должен разговаривать с тобой и этой изменщицей в таком тоне. Если тебе это не нравится, заткни меня, - сверкнул я глазами.
Уилтон немного крупнее меня, но он не смог бы даже победить ребенка, который был в смирительной рубашке. - Ты можешь нанести первый удар, Уилтон. Ты жалкое подобие человека. - Когда в течение примерно тридцати секунд ничего не происходило, а Синтия продолжала плакать, в то время как он выглядел так, будто тоже мог бы заплакать, я сказал: - Я так и думал, слабак. А теперь отведи свою шлюху на ночь куда-нибудь в другое место, чтобы у меня было время забрать оставшиеся вещи из нашего семейного дома и не смотреть на ее изменяющую задницу. Потом мне будет все равно, что ты с ней будешь делать.
Я повернулся и пошел прочь, довольный тем, что рыдания Синтии стали громче, когда я это сделал.
На следующий день Синтия была доставлена ко мне с приложением копии брачного контракта. В брачном контракте не было никаких положений о морали или супружеской измене, так что я получал только то, что принадлежало мне, и ничего от нее. Мне было все равно. Два дня спустя Реджинальд пришел ко мне в офис. - Не уделишь мне двадцать минут, Уолтер? - спросил он,
Я и моё тело ? новое испытание. Часть 5.