не терпится на жену друга в неглиже посмотреть, - ехидно огрызнулась она. – Вот летом приезжай, на пляж сходим, и посмотришь...
Мишка тихонечко добавил:
— Ну. На наш с тобой любимый, нудистский...
Татьяна только хмыкнула и улыбнулась, что добавило мне энтузиазма.
— Танюш, а мне не посмотреть. Мне заснять хочется, - виновато сказал я. – Ну, вот такой я и есть, уже года три, как по видеокамере фанатею... И потом, тут же танец интересен, а на пляже что – так, голое тело, - дополнил я, постаравшись отразить голосом мое максимальное безразличие к обнаженному женскому телу и, одновременно, великий интерес к Таниному танцевальному таланту.
Таня, опустив глаза, молчала, и я прибавил:
— Тань, представляешь, память какая? Я ведь сегодня в ударе, ты же видела. Красиво сделаю, потом... ну, я не знаю... даже и внукам показать не стыдно будет...
Вскинув на меня вытаращенные глаза, Татьяна изумленно повторила: «Внукам?» И прыснула в кулачок.
Мы с Мишкой переглянулись и тихонько выдохнули. Кажется, развеселили, теперь никуда не денется.
Таня посидела еще немного, глядя в стол. Потом усмехнулась чему-то, выпрямилась, гордо выпятив грудь, обвела нас вызывающим взглядом и встала.
Посмотрела на мужа:
— Ладно, Мишенька. Хочешь стриптиз – будет тебе стриптиз. Только, чур, потом не обижаться. И не упираться, - с загадочным видом добавила она, наклонилась, чмокнула мужа в щеку. Не садясь, сама налила себе полстаканчика вермута, выпила его в два глотка, благосклонно приняла из рук Миши услужливо поданный им кусочек копчености, сунула его в рот. Выбираясь из-за столика, обернулась к нам, изучающе посмотрела сначала на меня, потом на мужа, сказала: «Подождите...» И вышла из комнаты.
Не было ее, наверное, с полчаса. Мы с Мишкой тревожно переглядывались, прислушиваясь к звукам в глубине квартиры: вот зашумела вода в ванной, вот перестала, хлопнула закрывающаяся дверь в комнату, и опять тишина... В какой-то момент Мишка попытался встать, похоже, что он, не зная, что и думать, уже и сам был не рад своей идее: но я его мягко удержал. Почему-то у меня была полная уверенность, что Таня, подготовившись, придет. И свербел где-то в глубине червячок, подсказывавший: вполне возможно, что намерения дамы от наших намерений даже и несколько отличаются. Идут дальше? Ну, не знаю, не знаю...
Одно я, еще по студенческому опыту, знал твердо: женщин я чувствую почти идеально, отчего их у меня вечный избыток, приносящий немало проблем. А вот Мишке в этом плане слабо, его, наоборот, дамы всю жизнь за нос водили... И Мишка это знал, а потому – подчинился без звука.
Наконец, Татьяна появилась. На ней был чуть свободный джинсовый костюм, брючки заужены к щиколоткам и эффектно подчеркивают бедра, коротенькая, чуть ниже талии курточка не менее эффектно подчеркивает грудь и шею, на ногах – туфли на высокой шпильке. Волосы, до этого свободно спадавшие до плеч, собраны сзади в тяжелый даже на вид хвост, прихваченный разгибающейся скобкой. В руке – зеленая флэшка.
Остановившись на пороге комнаты, она оглядела нас и усмехнулась.
— Так, мальчики...
Пройдя к музыкальному центру, она воткнула флэшку в порт и чуть поколдовала над кнопками. Потом подошла к Мишке, подняла его с кресла и поставила посреди комнаты. Мишка стоял, растерянно хлопая глазами, и Татьяна, загадочно улыбнувшись, объяснила: «Ты мне, родной, будешь вместо шеста. Стой и не дергайся, что бы я не делала, понял?» Мишка, чуть успокоившись, ухмыльнулся и кивнул.
Отступив на шаг, Таня критически осмотрела результаты подготовки. Обернулась ко мне и в упор глянула блестящими, возбужденными глазами:
— Ну что, Лешенька? Готов?
Я показал ей видеокамеру в своих руках, одобрительно улыбнулся и кивнул. Татьяна сделала шаг вперед,
Квасов и его женщины (глава из книги)