Я умылся, как мог, и несколько раз прополоскал горло очень теплой водой, чтобы избавиться от привкуса патоки во рту. Сегодня вечером я не смогу почистить зубы, так что это будет самое вкусное, что у меня есть.
Закончив, я выключил душ и кое-как поднял маму на ноги. Мы вышли из душа и умудрились обернуться полотенцами. Как только я достал свой телефон, мы, пошатываясь, поплелись в спальню и рухнули на ее кровать.
Нашу кровать.
Прижавшись друг к другу, мы тяжело дышали, а алкоголь давил на нас. Мы оба знали, что нам нужно будет пописать, прежде чем мы сможем заснуть, так что, возможно, лечь было плохой идеей.
— Ты первый, любовь моя, - пробормотала она, прижимаясь ко мне. - Только побыстрее...
Я встал с кровати и пошел в ванную. Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я осушил "ящерицу". Когда я вернулся, мама с трудом поднялась на ноги и побрела по своим делам. Я вспомнил о своем телефоне и разблокировал его, желая узнать, ответила ли мне Клаудия. Конечно же, так оно и было.
— Срань господня! - воскликнула она. - Зейн, ты гребаный извращенец! Я больше никогда не допущу, чтобы тебя считали красавчиком! Ты высосал патоку из ее гребаной пизды?! Ты животное!
Пока что в ответ не было ни одной фотографии, но, зная Клаудию так, как знал я, это означало, что она снимала какое-то видео в ответ. Мне оставалось только подождать и посмотреть. Но я почувствовал, что у меня слипаются глаза, поэтому я отправил ей сообщение еще раз.
— Я совсем устал и могу заснуть сейчас. Не прими на свой счет, если я не отвечу до утра.
Я отложил телефон, когда мама зигзагами пробиралась к кровати, и ее глаза чуть ли не слипались. Она плюхнулась в постель и прижалась ко мне, уткнувшись носом и счастливо вздыхая.
— Мммм, - промурлыкала она. - Правда, любовь моя?
— Правда, - устало ответил я. Если только целью не было мгновенно заснуть, у меня не было желания.
Мама зевнула. - Что бы ты подумал, если бы... если бы мама официально вернула свою девичью фамилию?
Это немного привлекло мое внимание, и я, моргнув, посмотрел на нее сверху вниз. - Вернуться к Ллевеллине?
— Теперь, когда твой отец навсегда ушел из нашей жизни, и теперь, когда ты достаточно взрослый, чтобы быть самостоятельным, - сказала она, поднимая на меня глаза. - Мы с Джанет обсуждали это вчера вечером в ванной, перед тем как ты спустился. Она сказала, что может сделать это за меня довольно легко и быстро.
Я слегка ухмыльнулся. - Ты говорила, что дети дразнили тебя и называли "Джуэллин", когда ты была маленькой?
— И за это их били по яйцам, - заметила мама. - Ты бы не стал называть меня Джуэллин, правда?
— Я точно назову тебя Джуэллин, если ты это сделаешь, мам, - рассмеялся я, прижимая себя к ней. - Если тебе нравится эта идея, я предлагаю ее. Избавься от имени, которое никоим образом тебя не характеризует. Я продолжу дело Зейна, даже если ты предпочтешь быть Ллевеллиной.
— Я так сильно люблю тебя, Аарон, - вздохнула мама, прижимаясь своими губами к моим и нежно целуя меня. Мы целовались некоторое время, прежде чем она застенчиво улыбнулась мне. - Знаешь, есть еще одна вещь, которую мы должны сделать, прежде чем уснем.
Я моргнул, надеясь, что это не займет слишком много времени. - Что это?
Мама потянулась за чем-то и протянула мне бутылку вина. - Нашей целью было, чтобы ты трахнул меня этим, прежде чем мы ляжем спать. Даже
Арабский жеребец