надо действовать. Подбежав сзади, я дёрнул его приспущенные штаны вниз, а когда Пётр обернулся, прописал ему в челюсть так, что пальцы на несколько секунд потеряли чувствительность. Такой удар ронял почти любого шкафа. Увы, Пётр входил в это “почти”.
Он удивлённо посмотрел на меня, потом на Сашу. В его мутных глазах мелькнуло озарение. Похоже, он счёл меня таким же шлюшьим вором, как его прошлый постоялец. Тряхнув головой, Пётр пошёл мне навстречу.
Я всегда любил бокс, а вот Пётр явно отдавал предпочтение борьбе. Мои удары впечатывались в здоровенную тушу, которая загоняла меня в угол, чтобы задавить, задушить, сломать. Увы, размеры подвальной комнатушки играли на руку противнику. Он на секунду остановился, потом опустил голову и побежал, расставив руки. Я встретил Петра отличным апперкотом, а он вбил меня в стену. Его пальцу вцепились в мою шею, но тут Саша решила вмешаться. Её голень с размаху вошла Петру между ног.
Пётр выпучил глаза и осел на землю, зажав в руках яйца. Я тут же взял его на удушающий. Саша, взбесившись, продолжала бить его ногами. Но Пётр был ещё в сознании. Схватив меня за руки, он резко наклонился вниз, сам при этом поднимаясь на ноги. Я перелетел через его спину и ударил Сашу пятками в грудь. Девушка с тонким криком покатилась по полу.
А Пётр навалился на меня, пытаясь задушить. В грубой силе я ему проигрывал с каждой секундой всё сильнее. Его руки сжали шею, полностью перекрыв дыхание. Я безуспешно бил по локтям, но его руки только крепче стискивали горло. Казалось, он сейчас просто сотрёт трахею в порошок.
Краем глаза я заметил как Саша, держась одной рукой за грудь, роется в карманах Петра. Видимо, эта дура хочет вытащить магнитную карточку и попытаться сбежать. Забыла что ли о зомбаках вокруг борделя? В глазах потемнело. Я изо всех сил вытянул руки, нашаривая лицо Петра. Мой палец вошёл во что-то мягкое. Последним усилием, в слепую, я надавил. Под холодеющим пальцем лопнуло, по коже потекла тёплая влага. Пётр закричал, на секунду ослабив руки.
И тут же его крик превратился в булькающий хрип. На меня хлынул водопад обжигающе-горячей жидкости. Клешни, сжимающие горло, исчезли. Вес Петра тоже исчез, зато я услышал панические Сашины крики.
На то, чтобы подняться с пола ушло несколько секунд. Сфокусировав зрение, я увидел как Пётр сидит на распластанной на полу Саше и наносит удар за ударом. Тело девушки вздрагивает, из разбитых губ доносятся крики. Но и Пётр в ужасном состоянии. Вместо одного глаза у него месиво из белка и крови, а горло распорото несколькими рваными ранами. На лицо, грудь и живот Саши толчками выплёскивается кровь.
Пошатываясь, я побрёл к ним. Но жизненные силы Петра подошли к концу. До его съежившегося от водки мозга дошло, что он умирает. Пётр попытался зажать горло пальцами. Но как только он перестал бить Сашу, она несколько раз вонзила ему в бок перочинный ножик. Пётр жалобно всхлипнул и упал на девушку. Саша задёргалась, но спихнуть тушу в три раза тяжелее себя не смогла.
Я перевернул тело и помог Саше подняться. Не знаю как выглядел я, но она выглядела жутко... Ярко-алая артериальная кровь покрывала её лицо, руки, грудь и живот. От одежды остались жалкие клочки ткани. Теперь тонкое спортивное блестящее от крови тело молодой девушки я мог разглядеть во всех подробностях. Многочисленные побои ещё не успели стать синяками, но уже приобретали характерный тёмный оттенок. Чего-то всей этой картине не хватало. Она была не завершена.
Тонкими окровавленными пальцами, Саша поправила слипшиеся волосы и с удивлением посмотрела
Неугомонное купе. Часть 2. Утро.