а мокрыми рукам Анюте поправлять его совсем не хотелось. Короче, халатик, что был на ней, что не был. Полы его распахнулись полностью, сиськи вывалились, а трусики так впились в девичий зад, что я отчетливо видел мелкие морщинки около ее анальной дырочки и вылезшую одну половую губку.
Аня, понимая, что в такой ситуации и впрямь ничего не спрячешь от моего вожделенного взора, скинула халат окончательно и продолжила уборку в одних влажных трусиках. Мотивировала она это невыносимой жарой и тем, что я уже все и так рассмотрел. Жара и впрямь была сильной, т.к. все окна квартиры выходили на одну сторону дома и, об освежающих сквозняках, можно было только мечтать. К тому же раскаленная крыша добавляла нестерпимой духоты, т. к. жили мы на последнем этаже дома. Я неотступно следовал за девушкой, выполняя попутно свою работу. Сиськи ее немного провисли и напоминали две аккуратные болтающиеся груши. А тонкие трусики Анюты стали настолько влажными, то ли от пота, то ли от разбрызганной воды, что теперь не могли скрыть обольстительные формы и нюансы ее сочной пизденки. Девушка уже порядком утомилась и с усилием домывала последний кусок пола на кухне. Во всем ее поведении сквозило усталое безразличие ко всему: и к проделываемой работе, и к своему непотребному виду, и то, что на нее пялится юноша, голышом, с торчащим писюнчиком, с которого постоянно капают выделения.
Отмывая застарелое пятно под кухонным столом, Аня так основательно раскорячилась, что я увидел реальную заветную щелочку, покрытую едва заметной черной щетиной недостриженных волосиков. Это зрелище подействовало так реально перевозбуждающе, что у меня началась непроизвольная эякуляция. Горячее семя обильно оросило девичью спину и трусики.
— Эй, ты что там, совсем офигел? – возмутилась девушка, пытаясь вскочить на ноги. Вставая, она больно ударилась об угол стола и вновь плюхнулась на пол, потирая ушибленное место. При этом ноги ее были широко расставлены, а трусики стали еще мокрее, т. к. сидела она на еще не просохшем полу.
— Все Серега, с меня хватит. Так же не возможно целыми днями ходить с озабоченным хуем. А сегодня так вообще за мной по пятам. Думаешь, я ничего не замечаю?
— Ну, я никогда не видел столько всего соблазнительного у женщины, как у тебя сегодня.
— Ты же говорил, что родители чуть ли не голые разгуливают по квартире. И у матери чуть ли не ежедневно наблюдаешь ее интимные места. И купает она тебя регулярно. И все у тебя с озабоченностью хорошо.
— Так это было давно... Как-то раз она мне спинку намыливала, ну и пониже, писюн тоже. А я и сам не ожидал, как стал стрелять спермой. Прямо ей на лицо – она как раз на корточках сидела. С тех пор у нас дома строго.
— А чего же ты передо мной раздетый выдрючиваешься?
— Ты мне всегда нравилась. А после того, как у нас на кухне у тебя распахнулся халатик и вывалились наружу твои сиськи, я только о тебе и мечтал. Я и не думал никогда раздеваться перед тобой. Первый раз ты меня случайно застукала, когда я дрочил в ванной. На меня это сильно подействовало. Я потом как только это вспоминал, твои глаза, открытый твой рот, изумление, то сразу возбуждался. Ну и захотелось мне все повторить...
— Это ненормально, если ты будешь голый целый день ходить кругами вокруг меня и стрелять спермой. Если не изменишься, я выселюсь.
— Ну, здесь же жарко! Я реально всегда сплю раздетым, да и предки тоже. Находиться одетым по такой духоте в квартире невозможно!
Алена. Третий урок.