не прижимала малые половые губки девушки, то они явно бы торчали из пизды, как петушиный гребешок! Все это девичье хозяйство необычайно разбухло и заметно выпирало из-под кружевного треугольничка. Рот Анюты приоткрылся, а ее взгляд, с блядской искринкой, блуждал по моему юному телу, подолгу задерживаясь на вновь вылезшей из-под резинки трусов головке непокорного члена.
Кстати, у матери было совершенно иное строение пизды. Вагина ее была более вытянута и малые половые губки почти всегда прятались в глубине больших. Иногда, когда мать наклонялась или сильно раздвигала ноги, малые губки не всегда могли спрятать зияющую темнотой дыру влагалища. Мне даже удалось как-то рассмотреть маленькое отверстие повыше дыры. Я полюбопытствовал у матери – что это? Она объяснила, что отсюда писают, а пониже отверстие – для другого, пояснила она. Это происходило, когда мне было лет семь – восемь и мы порой принимали ванну вместе. Иногда она могла даже прийти вечером, совершенно раздетая, и вместе со мной лечь спать. Но потом я повзрослел, стал проявлять повышенный интерес к маминым интимным местам и все это постепенно прекратилось. Конечно, по мере полового созревания, мой интерес к сокровенным женским причиндалам только возрастал. В школе что-то подсмотреть было нереально. Да, подфартило как-то - увидел сиськи соседки. Но это один эпизод. Поэтому я сосредотачивался на «засветах» матери. Иногда мне везло и я потом пару дней дрочил, вспоминая подсмотренное женское амурное хозяйство.
А тут Анютка такую распущенность устроила! Я не мог отвести взгляда от столь прекрасного, практически обнаженного, женского тела. Девушка явно ощущала мой нездоровый интерес к своей плоти, но не была ни сколечко смущена. Очевидно, ранее выпитый алкоголь окончательно раскрепостил ее и сподвиг одеть откровенно непристойные трусики. Соседка, поглядывая на вылезшую из трусов головку моего члена, стала разливать шампанское и раскладывать еду по тарелкам. Беседовали мы весело и непринужденно под музыку хитов, доносящуюся из телевизора. То и дело мы кидали возбужденный взор на интимные места друг друга. Порой наши взгляды встречались и в них угадывалась ненасытная похоть.
После двух бокалов шампанского я окончательно захмелел и осмелел одновременно. Потянувшись за куском колбасы, я, как-бы невзначай, оперся рукой на бедро девушки и потом не убрал с него руку. Анюта, как будто ничего не замечала и продолжала что-то весело рассказывать. Я ее совершенно не слушал. Все мои мысли сосредоточились на руке, лежащей на пленительном девичьем бедре. Выждав с минуту, я придвинулся поближе к Анюте, одновременно продвигая свою руку вверх, к соблазнительному треугольничку. И вот уже мои пальчики теребят тонкую ткань и проникают к заветной щелочке.
— Эй, ты чего? – удивилась девушка, однако не предпринимая попыток пресечь мою вольность.
— Ничего, - ответил я и, осмелев окончательно, запустил всю ладонь в ее трусики.
— Ну, и что дальше? – поинтересовалась Анюта, широко раздвигая при этом ноги.
Я молчал и еще глубже продвинул ладонь к сочной пизде. Там было очень влажно и тепло. Однако пошевелить кистью я не мог, настолько плотно ткань ее облегала. Девушка, видя тщетность моих усилий, приподняла попку, сама стянула мокрые стринги и улеглась на диване, широко раздвинув свои стройные загорелые ноги. Я с минуту рассматривал ее ослепительно белый идеально выбритый лобок (подбрилась!) и сочащуюся пилотку. Девичьи выделения, беловатого цвета, обильно текли по промежности и почти достигли ее чуть сморщенной анальной дырочки. Сиськи Анюты расползлись по краям ее груди и выглядели тоже весьма аппетитно. Заострившиеся сосочки задорно смотрели вверх и как бы по сторонам. Внезапно раскрасневшиеся ареолы на фоне ослепительно белых грудей, неожиданно уменьшились в диаметре, но зато покрылись очень
Порабощение приложением (Части 2 - 5)