хотела... чтобы ты сейчас... прямо тут... подрочил.
Сказать, что мой братец был ошарашен — значило бы не сказать ничего. Он стоял передо мной молча, со слегка приоткрытым ртом, и я буквально слышала, как под его черепной коробкой, скрепя шестерёнками и шипя кипящим маслом, с трудом проворачиваются мысли. Он молча сел на покрывало, сорвал длинную травинку и сунул её в рот. Через несколько секунд он вскочил, сделал три больших шага к броду и... внезапно повернувшись проговорил каким-то другим — не своим — голосом:
— А знаешь... я согласен. Но у меня будет условие.
— Какое?
— Я его потом скажу. В процессе. Устраивает?
Ещё бы, подумала я. Да любое! Ну... почти любое, наверно. Всё-таки трахаться с братом мне показалось не правильным. Одно дело — подрочить... ну, оголить определённые места — пойдет. А другое дело...
— Хорошо, — произнесла я.
Мы стояли в окружении берёз, шиповника и прочей растительности. Денис расстегнул шорты и приспустил их. Его рука оттянула резинку трусов и погрузилась под ткань. Он не стал сразу вытаскивать своё «орудие», а принялся выполнять неспешные ритмичные движения. Через некоторое время, видимо, удовлетворённый результатом, он второй рукой приспустил трусы к шортам, и передо мной возник его возбуждённый член. Он не показался мне столь же большим, как член папы той ночью, но я впервые в жизни сидела мужской член так близко. Я опустилась на колени, и теперь моё лицо находилось на одной высоте с ним. Я смотрела на него сбоку, и мне он нравился. Денис тремя пальцами левой руки гонял вверх-вниз кожицу, покрывающую головку члена, от чего его член ещё больше набух и вытянулся. Мне очень хотелось прикоснуться к нему, подержать в руке, ощутить его вес и температуру, но я не решалась. Денис дрочил и негромко постанывал, а мне хотелось закричать хриплым шёпотом — как мама тогда — «выеби, выеби меня!» Вдруг Денис тронул меня за плечо и прошептал:
— Полька, встань... — а когда я встала, он ухватил своей свободной рукой меня за попку через платье и трусики и принялся её наглаживать. Это оказалось настолько приятным, что мурашки побежали по всему моему телу, а внизу животика и под ним стало по-настоящему жарко! А рука Дэна уже гладила кожу моих бёдер, раз за разом аккуратно проникая ею снизу по трусики. Он ритмично дрочил, одновременно поглаживая мои ягодицы и промежность, а в те моменты, когда его пальчики как бы случайно касались моей пиздёнки, меня всё глубже и глубже засасывало в иную реальность — реальность удовольствия, кайфа и нирваны.
Я стянула трусики вниз, одновременно повернувшись к брату передом. Схватив его за руку, я увлекла его вниз, на покрывало. Он лёг на спину, я же легла головой на его бёдра, при этом наши тела лежали «валетом». Пальчики Дениса прошлись по моим воспалённым половым губкам и клитору, и я, забившись в благостных конвульсиях, совсем потеряла связь с реальностью.
Когда я очнулась, я лежала на спине, платье было целиком задрано к моей шее, а Денис, стоя над моим нагим телом и крича что-то гортанное и нечленораздельное, изливал на мою кожу струи спермы....
Часть 3. Дима
..Бледный матовый свет сентябрьской луны отражался в зеркале. Мерно проносящиеся за окном столбы накладывали размеренные тени по лунной дорожке, мереща собой некую виртуальную лестницу, положенную на бок и стремящуюся в никуда.
Я стояла перед зеркалом в туалете купейного вагона скорого поезда Москва - Адлер и плакала. С поверхности зеркала на меня смотрела зарёванная ***-летняя девчонка с распухшими от слёз глазами, струйками растёкшейся туши на щеках, размазанной вокруг
не бойся