останавливаться только потому, что я выросла. Я надеялась, что достаточно самоутвердилась, чтобы показать ей, что я больше не маленькая девочка, но сомневалась в этом. Она просто расслаблялась, пока я действительно не освоилась, бросая намеки, как семена, и она собирала урожай, когда приходило время.
Я закатила глаза, глядя на себя, когда раздевалась в своей комнате. Я была уверена, что немного драматизирую. Я нервничала, вот и все. Я потянулась, закинув руки за голову, все еще чувствуя напряжение после слишком долгих часов перелёта.
— Эй! Я улыбнулась Байкалу, когда он начал лизать мое правое бедро, ища внимания. Его длинный, шершавый язык щекотал, и я игриво оттолкнула его. Я назвала его Байкалом, потому что он напомнил мне озеро Байкал, которого я всегда находила невероятно привлекательным, но я привыкла называть его Байкалом.
Раздался тихий стук в дверь, и я схватил свой халатик, висевший на маленьком латунном крючке на задней стороне двери шкафа, как будто я оставил его там вчера. Пахло чистотой и свежестью, и я представила, что моя мама все вымыла, когда услышала, что я возвращаюсь домой, наверное, два или три раза. Он все еще неплохо подходил мне, но я все равно перестала расти, когда мне исполнилось около семнадцати.
— Устроилась доченька? Папа улыбнулся мне, держа в одной руке мою спортивную сумку, а в другой ноутбук.
— Я рассмеялась и отошла в сторону, чтобы он мог занести мои вещи внутрь. — Спасибо папочка.
— Нет проблем девочка моя! Он огляделся в комнате. — Здесь все в порядке?
— «Да». Я кивнула, тоже оглядываясь по сторонам. «Просто идеально!».
— Хорошо. Он обнял меня. «Не беспокойся о своей маме».
— Я похлопала его по спине. «У нас все будет в порядке папа».
— Я знаю, Ирочка. Он глубоко вздохнул и отпустил меня. «И я подумал, что твоя книга будет очень хороша».
— А ты? Я улыбнулась, и он искренне посмотрел на меня, кивнув головой.
«Давай устраивайся. Мы пойдем куда-нибудь поесть сегодня вечером, хорошо?
— Конечно, папа. Думаю, я приму душ и немного посплю. Я последовала за ним к двери, закрыла ее за собой и подождала добрых десять секунд, прежде чем запереть ее. Мой душ мог подождать, мне нужно было сначала расслабиться, и Байкалу тоже.
Моя комната не была слишком большой, но назовите ее хорошим размером, и это одно из преимуществ того, чтобы быть единственным ребенком. У меня было много места, даже с моей большой кроватью с балдахином, задрапированной розовыми атласными шторами и завязанной бордовыми бантами. У меня был просторный комод с зеркалом и небольшой туалетный столик. Мой письменный стол стоял там, где я его оставил много лет назад, и книжный шкаф тоже. Вечная и смехотворно тяжелая мебель, которая, как правило, стояла на месте в течение многих лет, но очень удобная и приятная для дома.
Все остальное в комнате, от ситцевых обоев до матовых картин с лошадьми и морскими пейзажами в рамках, кричала подавленная молодежь. Я выросла в музее, думала я. Мои воспоминания были смутно удручающими, и я вспомнила, как однажды повесила плакат с изображением Сюзи Кватро, когда мне было шестнадцать, и моя мама устроила из-за него большую истерику. Плакат «Сюзи Кватро» не был чем-то, что должно было быть на стене спальни ее дочери.
Я улыбнулась про себя, оглядевшись по сторонам и решив, что мне скоро придется пойти в торговый центр и найти точно такой же плакат. На этот раз все не выйдет, пообещала я себе с мягким хихиканьем. В этой комнате я спала около восемнадцати лет, но теперь, когда я дома... Я наконец-то
Быль