Моя жена Люси любила не только сексуальные приколы, но и симпатичных молодых мужчин, желательно этак на пяток и более лет себя моложе. Эта «забота» о молодежи у нее стала проявляться сравнительно рано, примерно лет с тридцати. Что ни говори: сказывался бальзаковский возраст. Но сегодня этим никого не удивишь. Сейчас самые уважаемые матроны, брызгающие спермой при одном только прикосновении мальчишки, готовы броситься за ним в огонь и воду, лишь бы член у того стоял покрепче и залезал по — глубже. И надо заметить, что они в этом деле довольно-таки преуспели, прикрывая свои стареющие телеса шикарной одеждой, и по несколько раз перетянутой кожей на лицах, чтобы снова щегольнуть перед молодым бой-френдом, а то и новоиспеченным мальчиком — мужем. Вот и моя женушка, хотя еще и не утратив природной красоты лица и тела, все же бросилась во все тяжкие, окружая себя молодыми лейтенантами, которые словно псы, почувствовав течку у еще сравнительно молодой и отлично выглядевшей суки, стали бегать за ней табуном. Но в свои тридцать Люси обладала не только классической фигурой в 90—60—90 при росте в метр семьдесят семь, но и отлично сохранившимся лицом (без единой морщинки), копной волос соломенного цвета, голубыми глазами и маленьким курносым носиком, который она всегда держала по ветру, приносящего приятный запас энергичного самца. Походка у нее была для мужского взгляда просто убийственной, так как таких красивых длинных ног и миниатюрных ягодиц, плавно перемещающихся по горизонтали, не было ни у одной из других красавиц нашего гарнизона. — Ах! — тяжко вздыхали ей вслед мужчины.
— Фу! — недовольно морщились их жены, чуть ли не силком уводя мужей в сторону.
Короче: все бабы в гарнизоне ненавидели мою ненаглядную, а мужики липли к ней, словно мухи на мед. Особенно охочими ухаживать за ней была категория офицеров в звании старших лейтенантов, этих настойчивых охотников до сексуальных приключений. Эта категория молодых людей, была уже достаточно обстреляна сексуальной артиллерией, научилась сравнивать и делать правильные выводы в суждениях, чья жена лучше, и постоянно стремилась подкрепить свою теорию практикой. Но Люси тоже уже побывала в огне и воде сексуальной жизни, пройдя через ее медные трубы. Ее не так-то просто было увести в постель очередного почитателя женских чар. Будучи признанной первой красавицей в гарнизоне, Люси не позволяла себе такую роскошь, как быть кем-то выбранной, так как предпочитала выбирать сама. Поэтому, когда она впервые увидела молодого красавца старшего лейтенанта Касинского, танцующего со своей верной женушкой с отлично сложенной фигуркой черноокой брюнеткой Наташей на одном из вечеров в нашем гарнизонном доме офицеров, то ноздри у моей половины слегка расширились, как у гончей, учуявшей желанную дичь.
Касинский был ростом почти с метр восемьдесят, черноволосый, с цыганистым лицом и неотразимыми голубыми глазами, которые то и дело замирали продолжительным взглядом на фигуре моей женушки, словно раздевали ее, что не осталось не замеченным моей половиной. Она даже слегка улыбнулась ему в ответ, когда мадам Касинская, танцевавшая рядом, слегка прижалась к ней своим мягким бедром, словно пыталась оградить своего благоверного от гарнизонной хищницы. Заметив эту глазную дуэль двух молодых женщин, я сразу понял, что вовосемнадцатилетняя Наташа была тут же сражена, так как, где же ей было тягаться в борьбе по части женских чар с такой светской львицей, как моя жена, перед которой Наташка выглядела жалким козленком, стоящим на коленях перед грозным волком.
— Ты не находишь, что она очень мила? — шепнула мне в самое ухо жена, кивнув подбородком в сторону Касинской.
Новогоднее настроение, или проба сил