полукровка или кто-то другой, то моя душа останется незапятнанной. Что после этого культисты сотворят с моим телом, уже не имеет значения.
— Необычное предложение. По-своему заманчивое. Но я этого делать не буду. Если так не терпится проститься с жизнью, то прикончи себя сама. Разбегись, и как можно сильнее долбанись башкой об стену. Или стучи лбом о прутья, пока череп не треснет. – Полукровка ухмыляется. – Но ты этого не сделаешь. Не потому что жалкая трусиха. Как раз в этом тебя упрекнуть трудно. Просто в вашем писании на этот счёт есть отдельный пунктик. А ты, как я погляжу, очень серьёзно относишься ко всему, что написано в этой дурацкой книжонке. Не то что твои собратья.
Очень хочется поспорить на этот счёт, но вспоминая Дарио, того епископа извращенца, и всё то зло, что мои собратья причинили юному Зару, понимаю, что убедить его в обратном всё равно не получится. Зар искренне ненавидит таких как я, не потому что он богопротивный полукровка, зачатый от высшего демона. До какого-то момента он о своей истинной природе даже не подозревал. Мы сами сделали всё возможное, чтобы он видел в нас исключительно врагов.
— Среди моих собратьев порой встречаются недостойные люди, но этого ещё не повод считать нас всех лицемерами и грешниками, - всё же решаю вступиться за свой орден.
— Грешники и лицемеры – это самое безобидное, что можно сказать о твоих собратьях. Обет безбрачия не мешает им шляться по борделям и трахать совсем ещё молоденьких не только девчонок, но и мальчишек. Обещание быть справедливыми защитниками веры не мешает им отправлять сначала в пыточные застенки, а затем и на плаху или костёр всех неугодных, из зависти, ревности и желания завладеть чужим имуществом и деньгами. И не говори мне, что это единичные случаи. Подобное происходит повсеместно.
Никак на это не возражаю. Рада бы, но нужных слов подобрать не могу.
— А тебе не приходило в голову, что проблема в тебе, а не в твоих собратьях? – спрашивает Зар, глядя мне в глаза.
— Что ты имеешь в виду?
— Что-то твой ненаглядный Светлейший не торопится обрушивать небо на головы грешников, прикрывающихся его именем. Зато тебя он наказал, бросив в лапы демонопоклонников. Так может, всё дело в тебе, а не в остальных инквизиторах? Это они всё делают правильно, а ты ошибаешься, руководствуясь словами из дурацкой книжки, непонятно кем написанной. Такая простая мысль не приходила тебе в голову?
— А тебе не приходила в голову ещё более простая мысль, что если ты и твои дружки осуществите задуманное, то всё станет ещё хуже? – парирую я.
— Приходила и не раз, - признается Зар.
— Так можем, лучше не делать этого?
— И просто оставить всё как есть? Нет, не лучше. По крайней мере, для меня. А как всё это отразится на остальных, не слишком меня заботит. Да и тебя не должно. Думай не о других, а о себе.
Наклонившись, Зар достаёт из кармана сочное красное яблоко, и кладёт его поверх куска хлеба.
— Не скучай, - говорит он напоследок, после чего уходит, оставив меня одну.
Что ж, я хотя бы попыталась. Поводов для радости не вижу, но и опускать руки пока ещё рано. Всё ещё может измениться. Вопрос в том, в какую сторону: лучшую или худшую? И ответ на него явно не за горами.
ЗАРКСИС
Уходя от Мирии, неожиданно ловлю себя на мысли, что мне даже немного жаль эту дурочку. И это охренеть как странно. Ничего подобного по отношению к тварям в белых плащах я раньше не испытывал,
выпускной