а я ехал на санях по обочине. "Машка" бежала бодро мелкой рысцой и вскоре на бугре показались городские огни.
— Пап, папа, я здесь! Раздался голос Тани, когда я подъехал к автовокзалу, расположенному на въезде в райцентр недалеко от городского рынка, и в темноте не сразу увидел дочь.
Автовокзал уже закрылся, и Таня стояла на перроне одна. И не приеду я вовремя, дочь однозначно бы замёрзла одна в чужом городе. Ведь на улице был мороз свыше двадцати градусов, а она была одета, по городскому в лёгкой куртке, юбке и в коротких сапожках.
— Привет, Таня! не ожидал я тебя сегодня увидеть, дочка. Ну да ладно. Хорошо то, что хорошо кончается. Я вовремя приехал и ты не успела замёрзнуть, а в твоей одежде это можно запросто. Пошли скорее отсюда, я тебя к себе домой в деревню отвезу, там тепло и ты согреешься. Я взял дочь за руку и повел с освещённого перрона автобусной станции в темноту.
Там за зданием автовокзала, подальше от любопытных глаз, я привязал за верёвку к столбу "Машку" с санями.
— Это что, лошадь, пап? И мы на ней поедем? Cпросила у меня удивлённая дочь, когда мы с ней подошли к саням.
— Это единственный транспорт, на котором можно проехать в деревню, где я живу. Лошадь зовут "Маша", и она очень своенравная, но преданная. Садись, давай в сани и поехали, может, ещё успеем с тобой Новый Год встретить. Cказал я дочери, усаживая её в сани и заботливо укрывая взятым, из дома овчинным полушубком.
За заботу о себе дочь ответила мне признательным взглядом своих карих глаз. Я сел с ней рядом в сани боком и слегка стеганул вожжами "Машку", по спине легонько так ударил. Она жуть как не любила, когда её бьют, и могла запросто не подчиняться.
Лошадка заржала, мотнула косматой гривой, косясь на меня злыми глазами, почуяв запах чужого человека, но подчинилась моей воли. С места взяв, рысью помчала нас дочкой, от автовокзала к трассе.
От города, до деревни мы с Таней доехали ещё быстрее, чем я ехал в райцентр один. Объяснялось это тем, что "Машка" летела домой в желании побыстрее очутиться в теплом сарае и получить обещанное мною угощение. Эта маленькая лошадка была необычайно умной, и порой мне казалось, что она понимает человеческую речь.
— Вот мой дом, дочка. Его мне твоя мать заранее купила, когда собиралась меня бросить. Но теперь это мое единственное жильё, и мне в нём нравится жить. Cказал я Тане, когда мы приехали в "Захаровку" и лошадь привезла нас к моему дому у реки.
Во дворе нас поджидал Цыган, и умный пёс даже не залаял, увидев вместе со мной незнакомую девушку, собака каким-то особенным чутьем поняла, что эта девушка в короткой куртке с капюшоном своя и на нее не нужно лаять.
— А у тебя тут мило, папа. И печка имеется. Совсем как в сказке, про Иванушку дурачка, который спал на печи. Cказала мне дочь, когда мы с ней зашли в дом, и я включил на кухне свет.
— Ну, я не дурачок, дочка. А вот спать на печи люблю. И особенно сейчас в мороз, зимой. Там сзади есть лаз, и вверху на печи устроены полати, на которых постелено покрывало. А то кирпичи горячие и можно обжечься. Пояснил я Тане, нисколько не обидевшись на ее слова.
— Садись за стол и посиди немного. Я сейчас приду. Мне нужно лошадь распрячь и отвести её в сарай, в тепло. Предложил я дочери, указывая ей на стул сбоку стола.
Моя история о потере девственности