её и засунула руку ему в трусы, вытаскивая его полностью стоячий член. — Пей вино, — сказала она, — и, может быть, я тоже не откажусь кое-чего тут выпить.
Он отхлёбывал вино, глядя вперёд и позволяя скатерти при этом скрыть Ракель. Парень чувствовал на своём члене её губки: холодные от вина и такие мягкие. Девушка скользила ими вверх и вниз по стояку, пока он допивал остатки в бокале. В голове промелькнул член-чудовище Ракель, и он потянулся снова за бокалом, осушая второй, пока та не переставала делать минет. Он знал, что Ракель держит руку на своём достоинстве, и представлял, как та его наяривает. Ракель издала приглушённый стон удивления от преякулята, который попал ей на язык. Он наливал очередной бокал, пока у него твердел и сделался ещё твёрже от тихого, влажного и ритмичного звука, означавшего, что Ракель двигает своей крайней плотью и капает преякулят на чистенький ковёр. Он хотел, чтобы Ракель испачкала его, пока выпивала у него полный рот семени, выворачивая на пол впустую истраченный девичий залп. Парень понимал, почему девушка его не отчитывала. А кто бы устоял? Он-то знал, учитывая, что у Ракель имелся и свой «прибор»... часто знал об этом слишком хорошо. Он пил уже четвёртый бокал, весь в напряжении, и слышал, как ускорялась Ракель, дрочила сквозь кольцо указательного и большого пальца свой пухлый, как сосиска, член, хитростью убеждая его, что это дырочка, пока её ротик убеждал его, что у неё вообще есть нужная дырочка. Там, где должна была оказаться лучшая киска на этом пляже у самой горячей девчонки, что ему когда-либо перепала, оказались пара гладких яичек и пара десятков сантиметров «затычки в глотку», а она не один раз ему её уже заткнула. Ракель набирала скорость, всё быстрее и быстрее спускаясь по его члену ротиком, мягкой ручкой лихорадочнее удовлетворяя себя. Парень представлял, как она плотно обхватывает его и выстреливает две густых струйки в ворс на ковре, пока он забрасывает те же две струйки, минуя её гланды, — и ни о чём больше так не мечтал в тот миг.
Впрочем, девушка остановилась и с чпоканием вынула член изо рта. Парень приподнял скатерть посмотреть на него, а она сняла его ботинок.
Она снова взяла в ротик, а парень подумал, что это будет частный компромисс.
Пошарив неуверенно ногой, он отыскал её «дружка», и девушка застонала в его член. Через свой носок и её ночнушку он чувствовал, какая она там влажная, а та потёрлась о его ступню, продолжая насасывать. Он даже был не против, чтобы она кончила на его ногу, — лишь бы в кои-то веки она проглотила.
— Сколько бокалов ты уже выпил? — спросила девушка, не дав ему даже заметить, как остановилась вновь.
— Э... семь, — ответил он, но могло быть уже восемь.
— Лучше десять, — сказала она, — это вино слабовато.
Он не стал спорить, потому что вкус ему понравился. Она всё сосала, а он всё пил, наяривая ногой ей внизу и заставляя её издавать звуки удовольствия. После десятого (или одиннадцатого) бокала она вылезла из-под под стола, опрокидывая и его, и бокалы, и вино в каскаде красных брызг и сверкающих осколков. Она положила руки на подлокотники его стула, взглянула ему в глаза, а он увидел, что в её ночнушке каким-то образом уместилась целая палатка.
— Продолжим в спальне? — спросила девушка с горящими глазами, бьющимся сердцем в груди и маниакальной улыбкой.
Он вдруг решил, что стоило бы оказаться в тот момент где-то
Контрабанда