меня. И все в этом тупом городишке ведут себя так, будто он какой-то святой, черт возьми. Тогда у них есть тот факт, что его гребаная жена сложена так же, как... Ебать! Почему это должен был быть он?
Его нытье прорвалось сквозь мое решение хранить молчание.
— Ты первый начал, - так же громко прокричала я. - Каждый раз, когда я оборачиваюсь, ты трахаешься с какой-нибудь официанткой, или стриптизершей, или кассиршей на заправке. Ты когда-нибудь задумывался о том, что я при этом чувствую? Каждый раз, когда я хожу по магазинам, на меня так смотрят. Ты знаешь те, о которых я могу сказать, что человек думает: "О боже. Вот бедная глупая Лейси. Ее муж трахает все, что движется, в платьях или юбках, которые ему попадаются. Насколько она глупа? Она должна знать". Так что, возможно, пришло время дать им понять, что я не только знаю, но и собираюсь что-то с этим сделать.
— Лейси, это ничего не значит, - тихо сказал он. - Ты знаешь, что я люблю тебя. Я всегда любил.
— Да, Дин, - сказала я. - Это что-то значит. Это значит, что все думают, что я недостаточно хороша для своего мужа. Это значит, что я чувствую себя дерьмово каждый раз, когда ты это делаешь. И, в конечном счете, это означает, что, возможно, нам двоим стоит разойтись и найти кого-то, с кем мы могли бы быть счастливы.
— Ты говоришь о том, чтобы поменяться женами? – спросил он. - Например, Джерри получает тебя, а я получаю...
— Нет, я не об этом, - огрызнулась я. - Я говорю о том, что мы живем раздельно, делим наши финансы и в конечном итоге оказываемся в разводе. И я говорю об этом как о последней отчаянной попытке сохранить свою самооценку. Не только для того, чтобы у тебя был шанс поиграть с большими сиськами Миранды. Кроме того, если ты хотя бы попытаешься дотронуться до этой женщины, Джерри причинит тебе боль.
— Ты шутишь? – спросил он. - Я играл в футбол. Я мог бы...
— Ты мог бы из кожи вон лезть, пытаясь убраться с его пути, - рассмеялась я. - Но дело не в Джерри. Дело в нас с тобой. Я знаю, в старшей школе и колледже ты вел себя так, словно я была каким-то трофеем или символом, который ты выиграл, но если ты и дальше будешь портачить, то потеряешь меня. Следующая шлюшка, о которой я услышу, будет последней.
— Я услышал тебя, - сказал он.
— Дин, не просто слушай меня, - сказал я. - Услышь меня. Если я все еще что-то значу для тебя, тебе нужно измениться. Сегодня для нас новый старт, но он последний.
— Тогда это должно работать в обе стороны, - проворчал он. - Больше никакого тверканья перед гитаристами в переполненных барах.
— Как хочешь, - улыбнулась я.
— Ненавижу эту гребаную песню, - проворчал он.
В течение следующих нескольких дней отношения между нами стали по-настоящему напряженными. Дин не только был очень раздражительным, но и ходил за мной по пятам, как за собакой во время течки. Я вдруг поняла, что наша сексуальная жизнь, которая и так никогда не отличалась крепостью, пошла на спад. К сожалению, мне это не понравилось. Я также заметила, что Дин следовал за мной повсюду, куда бы я ни пошла. Любой мужчина, с которым я разговаривала, в конечном итоге получал от Дина обвинение третьей степени или угрозы физической расправы.
— Это работает в обе стороны, - сказал он мне. - Если
Возвращение