не смогу осуществить по крайней мере в течение года после наших брачных клятв.
Пока я стояла на коленях, и прежде чем он успел сделать что-то большее, чем расстегнуть брюки, тонкое лезвие, подаренное мне Кэтрин тем утром, выскользнуло из ножен у меня на лодыжке. Я уставилась на мужа, и он выглядел определенно ненасытным. Его черты были крупными и угловатыми, и он вызывал у меня отвращение. Я легко провела лезвием через льняную ткань на внутренней стороне его бедра. Он всё ещё крепко сжимал мои волосы, пока гримасничал. Я думаю, он подумал, что обмочился, пока не увидел, как его кровь брызнула мне на лицо. Я улыбнулась ему. Его хватка на моих волосах ослабла, и он вскоре упал.
Думаю, что он даже не понял, что я сделала. Он был в таком состоянии возбуждения и похоти, что умер прежде, чем его разум пришёл в себя. Я передала клинок служанке и приказала ей признаться в содеянном. Объяснить всё его нападении на нее, и тогда я гарантирую её безопасность. Она получит хорошее место у меня в качестве извинения за плохое обращение моего мужа с ней. Если признается за меня.
Она сделала, как я просила. Служанка признала свою вину и, хотя её признали виновной в преступлении против дворянина, она была спасена в обмен на тяжелый подневольный труд в моём замке. Я выступила в суде в качестве свидетельницы её защиты. Это вызвало скандал, конечно, но он был быстро улажен, когда я привела ещё много других служанок из моих владений, которые подтвердили развратный характер моего покойного мужа за тот короткий промежуток времени, когда он ещё до брака находился в нашем семейном поместье. Его собственная семья получила плату за молчание в виде подтверждении его прав на землю. При этом, как мне показалось, они радовались избавлению от него. Я могла сохранить титул мужа, но предпочла свой собственный: графиня. Это подходило мне больше, чем маркиза.
Мой партнёр по танцам сжал меня ещё крепче, прижимая к своему почти невыносимо тёплому телу. Пот начал стекать по моей голой коже. Наши движения были плавными, и я погрузилась в ритм, напоминающий композицию Лючии Квинчиани. Слова « Udite lagrimosi spirti d'Averno, udite» [«Услышь слезливые духи Авернуса, слушай» – итал.] Гуарини промелькнули в моём сознании.
Или, может быть, это был пульс его похоти, направляющий мои движения и мысли, потому что я уверена, что его жизнь наполнена тысячью смертей в день, и боль была сердцем его истории. Может быть, именно это напомнило мне тот отрывок, но он был уместен в любом случае, и я легко танцевала с ним. Охотно.
Кровавый взгляд его чёрных глаз на мое обнажённое тело позволил мне идеально соответствовать его шагам — неизвестно, слышал ли он ту же песню, что и я, но это и неважно — по тёплому обсидиановому полу. Он питал меня ощущением нужного ритма через свой взгляд. В синхронном движении мы были едины.
Он развернул меня на полный оборот, и я рассмеялась. Это донеслось до его уха, и на мгновение он закрыл глаза. Я наблюдала за ним. Его рука коснулась моего бедра, и он покраснел так сильно, что даже его огненно-красная кожа не могла этого скрыть, а его щёки почернели. Представьте себе демона в очевидности его положения — ведь они не устраивают балов, где только один демон танцует с избранной душой перед всеми остальными. Если, конечно, этот демон не занимает высокого положения в мире. И вот он краснеет от нежного прикосновения пальцами к коже женщины. Только тогда я поняла...
Новое знакомство часть первая