Моя улыбка стала шире, и я позволила ему притянуть меня к себе. Его губы были так близко к моим. Запах серы наполнил воздух между нами, и хотя я уверена, что большинство бы оскорбились этим неприятным запахом, я приветствовала его аромат. Он напомнил мне о шёпоте вокруг чана. После того, как наступала смерть, всегда оставалось затяжное эхо тьмы, от которой благородные девушки никогда не могли избавиться. Я уверена, что моя кожа хранила нечто большее, чем просто намёк на чистоту, которой я так часто добивалась. Может быть, я также несла с собой немного этого серного ожога. Возможно, именно поэтому его острое жжение не помешало моей улыбке.
Я приветствовала факел жара на своей коже, когда его рука скользнула по моему тонкому боку. Его румянец отступил, когда он, казалось, понял, что я не против его близости. О, как я наслаждалась пламенем желания, разгорающимся во мне от его близости. Вспышка его острых белых зубов, улыбка, которая появилась слишком легко, когда он наклонил меня к земле. Это было движение, которое я не знала, но всё же приветствовала интимность, которую оно предлагало. Он был так близко к тому, чтобы уложить меня на мягкую кровать.
Он мог бы положить меня на горячие камни под нами и заняться со мной своим адским способом прямо там. Пленённая публика, в равной степени напуганная и возбуждённая видом адского принца, впавшего в похоть к плоти простой, ну, прежде смертной, женщины. Мои мысли перенеслись к самым тёмным возможностям, которые он мог мне предложить. Его когти разрывали мою кожу под его мучительной хваткой. Его язык скользил и кружил по моей груди, обсасывая меня. Он должен был бы кромсать мои внутренности, пока я кричала бы от боли и страха. Но эти острые зубы только царапали мои отвердевшие соски с дразнящей болью и точками крови, поднимающимися к поверхности моей светлой кожи.
Я склонила голову набок и улыбнулась ему. В ответ он отвёл взгляд, и теперь румянец залил не только его щеки, но и шею.
«Ты видишь мои мысли?» — подумала я, наблюдая за его реакцией.
Моя улыбка стала шире, и я позволила своему сознанию погрузиться в проблеск того типа разврата, который моя дорогая Кэтрин могла бы принять со мной. Моя мысль о том, чтобы лежать перед ним с расставленными ногами и поднятыми бёдрами, чтобы встретиться с ним, заставила его затаить дыхание. Его когтистые пальцы окрасились моей кровью, когда он схватил меня за талию и прижал к себе. Притянул меня совсем близко. Его твёрдость прижалась к моему бедру, когда он позволил себе погрузиться в удовольствие моих мучительных мыслей. Образ того, как он позволяет толще своего греха проникнуть глубоко в меня и побудить мои крики к крещендо с высотой моей боли, казалось, подтолкнул его прямо к краю, когда он зарычал мне в ухо, и я глубоко вздохнула. Его когти изогнулись в моей плоти, пронзая мышцы и внутренности, притягивая меня к себе. Это действие, казалось, подтолкнуло его к краю с желанием увидеть, какие это принесет плоды.
В танце он кружил меня до тех пор, пока моя спина не оказалась у его груди, а его твёрдый, пульсирующий член не прижался к изгибу моих ягодиц.
«О, да, тебе нравится моя фантазия. Тебе больше всего нравится боль, которую ты мне причиняешь? Или осознание того, что я никогда в жизни не спала с мужчиной, но моё тело откликается на такую мучительную мысль о том, чтобы лежать под тобой, пока ты предъявляешь права на мою проклятую душу?
как-то так))