В кои-то веки Ракель не проснулась посреди ночи, — вероятно, утомлённая сокрушительной долбёжкой, которую устроила ему перед сном. Он чувствовал её вес на себе всю ночь, хотя в конце концов и сам задремал под мягкое дыхание Ракель, согревавшее его спину.
Как парень и предсказывал, он проснулся одновременно с членом Ракель, как только тот начал твердеть: она так и держала его внутри примерно наполовину. Хер едва-едва стоял, он всё ещё чувствовал, как её крайняя плоть скользит по стенке, когда девушка возбуждалась, но постепенно ситуация менялась: утренний стоячок Ракель рос, как молодое деревце. Парень знал, что в этот момент член должен был выглядеть мило: он видел, как тот лежит рядом с бёдрами Ракель, маленький и странненький по сравнению с его достоинством, спрятанный в её крайней плоти, похожей на мордочку какого-то тугодумного существа. Может быть, потому, что в таком виде он пугал намного меньше, но видеть, как от отсутствия возбуждения «прибор» Ракель переходит к «немного на взводе», было впечатляющим зрелищем. И вскоре — он знал — уже неверно будет оценивать его как лишь «слегка на взводе». Форма члена изменилась, и он начал удлиняться.
Это было странно — чувствовать его и как её тело накачивает хрен всё сильнее, особенно когда к Ракель всё больше возвращалось сознание, и её тело чувствовало, что вокруг её «агрегата» уже что-то обвито. Он сжался, просто чтобы посмотреть, что случится (любопытной Варваре, как он помнил, на базаре жопу порвали), и Ракель издала тихий стон, всё ещё полусонная, а её тело откликнулось, он стал более твёрдым. Парень нащупал её, и он у неё уже был довольно пухлым, хотя, уже знакомый с тем, как чувствует себя в его заднице полностью стоячий член Ракель, он знал, что она станет ещё «пухлее», пока стенки прямой кишки не запротестуют, и не запротестуют настоятельно. Дырочка всё ещё была только наполовину пронзённой, но теперь этой половины хватило бы, чтобы удовлетворить любую женщину, подумал он, — у неё был почти таким же большим, как и у него самого. Он набухал и набухал, становясь всё пухлее и пухлее, как те сосиски, которые он больше не мог заставить себя съесть. Ракель сонно застонала, и он почувствовал, как её крайняя плоть натянулась вокруг члена, и кровь накачала его до неподатливой жёсткости, готовый к совокуплению. К размножению, — хотя он сомневался, что они с Ракель собираются произвести на свет потомство. Девушка хмыкнула, наполовину смутившись, и он понял, что она до конца просыпается, когда её член рос до своих полных, разрушительных для задницы длины и обхвата. Его анус теперь был неудобно тугим, обхватывал её, как непристойная разделительная полоса на полпути, и он подумал, что если это затянется, то и на её «флейте» рискуют появиться линии загара.
Девушка снова хмыкнула, на этот раз скорее мурлыча, что, по его мнению, означало, что она поняла, в каком положении они находятся. Её лицо возникло рядом с его лицом, она ухмылялась, как рысь.
— Доброе утро, — сказала девушка, её глаза были полуприкрыты, в основном от сонливости, а не от вожделения, но и оно явно присутствовало, особенно в её горловом, низком голосе, хрипловатом со сна.
— Доброе утро, — ответил как бы неуверенно парень.
— М-м-м... очень доброе. Не могу поверить, что я всё ещё внутри... — сказала она, слегка двигая бёдрами, так что её «черенок» превратился в полноценное чудовище размера Ракель.
— Я тоже, — ответил парень, стараясь не показаться обиженным.
— Это рождественское чудо, — сказала она, слегка возбуждаясь.
Подарок на 18-летие