Вайолет расплакалась и наклонилась, чтобы обнять мать, которая ответила на объятие. «Мам, просто сохраняй позитивный настрой, улыбайся, худей, выходи из дома, занимайся спортом, заводи друзей, общайся и, прежде всего, повышай свою самооценку. Я хочу, чтобы моя прежняя мама вернулась. Та, которая водила меня в детский сад и в первый класс, которая каждый день улыбалась и подпевала радио». Они держались за руки, и Майя смотрела на них, желая, чтобы их отношения развивались дальше. Мать и дочь неохотно расстались и не знали, что сказать друг другу. Вайолет откинулась на спинку стула, не понимая, какое место Майя занимает в глазах матери. Скорее по привычке, нервничая, она потянулась, чтобы взять Майю за руку, но обнаружила, что её ладонь вспотела даже в прохладной тени, что подтверждало её нервозность. Она подняла взгляд и увидела беспокойство на лице Майи, прежде чем они обе посмотрели на Лин, чтобы увидеть её реакцию. Сначала на её лице было непроницаемое выражение, и они обе сидели на краю своих мест. Затем на лице появилась слабая улыбка подчинения. «Не могу сказать, что до конца понимаю, почему женщинам нравятся женщины, и не могу притворяться, что не разочарована потерей возможности иметь внуков... Но если Вайолет счастлива, то и я тоже. Я бы хотела обвинить Майю в том, что она разрушила мою мечту, но не могу». Она посмотрела прямо на Майю. «Вы и ваша семья были так добры к Вайолет. Я никогда не видела её такой счастливой, так что кто я такая, чтобы судить? Мне просто нужно... Переосмыслить своё понимание». "О, мам. Спасибо". Лин усмехнулась: «Я обсужу это со своим групповым психотерапевтом!» Затем она предложила выпить кофе, и они прошли в главный вестибюль больницы. Перерыв в разговоре помог им всем собраться с мыслями, поэтому, когда они сели, Лин спросила Майю о её бунгало и о том, как она справлялась после несчастного случая. К тому времени, как они вернулись в реабилитационный центр, Лин устала, поэтому после долгих прощаний они ушли. Пока они шли к парковке, Вайолет взяла Майю за руку и положила голову ей на плечо. «Ух, это было эмоционально... Думаю, это я, окончательно и бесповоротно вышедшая из тени». "Она все это время знала". — Угу, я ничего не говорил до сих пор. Но я всё равно чувствую себя виноватым, потому что должен был сказать что-то раньше. Майя обхватила ее руками за талию, прижимая к себе. — Тебе не следовало этого делать. Ты не мог знать, что она воспримет это спокойно. Вы не были близки, но возникает вопрос: почему она не заговорила в ванной, если услышала? «Хм, зная её, я могу сказать, что она не станет выносить сор из избы на людях, даже в присутствии родственников. Она выжидает и выбирает подходящий момент. Всё происходит за закрытыми дверями. В присутствии двух незнакомых мужчин и тебя она бы промолчала... Однако вскоре после этого ей сделали бы такую же инъекцию, как и мне. Так что, должно быть, она вспомнила об этом позже». Они отправились домой, чтобы отдохнуть, прежде чем приготовить на ужин пирог с заварным кремом, овощи и батат. Дневное тепло ещё не ушло, и они решили надеть платья на вечернюю прогулку. Быстро поправив макияж и причёску, они пошли на ближайшую автобусную остановку, чтобы сесть на автобус до города. В автобусе было многолюдно, люди спешили домой с работы, но им удалось занять место. В городе им пришлось довольно долго идти пешком до другой части центра, поэтому они заглянули в новый бар, который был переоборудованным магазином, но там играла громкая музыка, и было приятно. Они взяли по бокалу «Просекко» на двоих, чтобы
девушка в поезде