пришлось начисто выбрить свою киску, чтобы надеть его, за исключением узкой полоски, которую она специально оставила, чтобы Майкл и все остальные могли видеть, как она выглядывает из-под ткани в виде буквы "V". Этот купальник позволял ее брату и всем мужчинам на курорте видеть почти все, и они весь день мечтали увидеть как можно больше. Майклу не нравилось, что его младшую сестру целый день "насиловали глазами". Он хотел, чтобы она прикрылась или надела что-нибудь более традиционное. Это было так мило. Она сказала ему, что хотела, чтобы они пялились на нее, испытывали к ней вожделение, и она хотела, чтобы Майкл подумал о том факте, что, пока они смотрят, только он может прикасаться. Только ее любящий старший брат может прикасаться.
И сейчас именно это он и делал, с полной отдачей. Она осталась в костюме, но он стянул его, подставив ее соски лунному свету и позволив своим массивным рукам обхватить, сжать, ущипнуть и помять ее груди и соски руками. И они оба нетерпеливо отодвинули ткань в сторону, открывая ее киску, позволяя его крепкому члену восхитительно вторгнуться в нее.
Еще одна волна коснулась их ног. Теперь уже выше и дальше, чем когда они только начинали. Когда начался прилив. И снова бедра ее любовника с силой оторвали их обоих от песка, погрузив его член по самую рукоятку. На этот раз Мышка закричала, не сдерживаясь: - О, боже, Майкл! О, Боже, член моего старшего брата так хорош, Майкл. Так чертовски хорош во мне!
Выкрикивая эти слова в пустое небо, она в глубине души надеялась, что они отошли достаточно далеко по пляжу, чтобы ее никто не услышал, потому что теперь, когда она начала, она не могла остановиться. Теперь она начала кончать урывками, с короткими, повторяющимися маленькими оргазмами, и с каждым толчком она будет чувствовать и кричать о своей любви к брату. С каждым разом ее оргазмы будут сильнее и громче. И он, очевидно, собирался продолжать в том же духе еще довольно долго.
Мышцы Майкла расслабились, и он опустил их обратно на песчаный пляж. Когда волны, его член и ощущения снова отступили, совсем немного, она обрела способность мыслить более связно.
— Я люблю тебя, Майкл, - выдохнула она ему в щеку. Она быстро поцеловала его в щетину на подбородке, а затем скользнула взглядом по его лицу, впитывая его в себя. Он был на одиннадцать лет старше ее. Намного старше и такой зрелый. В уголках его глаз появились морщинки, а на растущей щетине на подбородке виднелись редкие седые волоски. Ей это нравилось.
Он был так хорошо знаком ей, и не только потому, что он был ее братом, или потому, что они теперь так много времени проводили вместе, так тесно общаясь. Она могла видеть свое собственное лицо, спрятанное в его глазах. Это было все равно, что смотреться в зеркало и видеть себя такой, какой она была бы, родись она 180-сантиметровым мужчиной-людоедом, а не 150-сантиметровой женщиной-нимфой.
И тут его член приподнялся и снова заполнил ее.
— О, Боже, я люблю тебя, Майкл! Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю твой член, член моего брата! - кричала она.
Мышка обожала его член почти так же сильно, как его руки, улыбку и глаза. Она обожала его всего, и ей нравилось напоминать им обоим об их кровосмесительных отношениях друг с другом. Это делало их занятия любовью особенными. Это, черт возьми, было правильно, потому что мир говорил, что это неправильно, но они оба так сильно этого хотели, что все равно сделали это, сознательно, радостно,
захотелось жену зделать шлюхой