транса или безумия. Я желала убедиться, что мой сын циничный лжец и манипулятор!
Какая мудрая женщина! Она одна увидела моё истинное лицо. Разница в том, что маска уже вросла в это лицо.
— Именно поэтому я согласилась! Да, мне будет больно, но я должна убедиться в этом сама! – мама закатила глаза. – Это было… сильнее чем больно! После первого удара… и потом я ощутила, как Сашенька вытягивает эту боль! Она страдает и плачет, но пытается защитить меня… Причём, не от моего садиста-сына, а от моей глупости и самоуверенности, и потом второй раз… Во мне что-то… сместилось. Могло показаться, что я стала более… похотливой. Но вы сами испытали это. Вы понимаете, что это… стремление к близости… взаимодействию с другими!
Зина пересела к нам, прижавшись к моей матери.
— Ты понимаешь, почему мы так себя ведём?
— Не все шуточки, но стиль поведения… вполне, - она улыбнулась, старательно отводя взгляд от голых грудей. – Саша, я тебя не боюсь, и не собираюсь отказываться от своих слов. Можешь меня ласкать, когда захочешь.
— Мечта сбылась! – Саша закатила глаза. – Вася, моя женщина покажет тебе, как надо лизать по-настоящему!
— Вот сейчас, пожалела, - проговорила мама и все рассмеялись. – У меня начало получаться?
— Неплохо для начала, - кивнула Зина. – Уже пора спать. Можешь сказать, о чём не решаешься.
Мама опустила глаза.
— Это так заметно? - прошептала она.
— Скажи. Сама убедись, что никто не станет насмехаться или унижать.
Эти взгляды на собственные груди… Вернее, упорные попытки не смотреть. Конечно, Зина их заметила, если даже я заметил.
— Можно мне ещё раз… попробовать вашу грудь… - последние слова она произнесла едва слышно.
— Конечно же. Идти ко мне, девочка моя, - женщина приподняла полные груди, и другая женщина, старше её, легла к ней на колени.
Очередной неловкий для меня момент за сегодняшний вечер.
— Ты вернулась к мамочке, девочка, - шептала Зина, поглаживая волосы моей матери. – Мамочка любит тебя… Она всегда будет рядом с тобой, и защитит от всего мира…
Неловкий, не потому что моя мать сосёт грудь… Только сейчас понял, насколько она была одинока, и как скучала без меня. Всё, услышанное за последний день складывалось вместе. Она боялась, что я вновь оставлю её, она чувствует вину передо мной, она жаждет прощения и понимания… Как же я поздно понял! Нет, не поздно! Да, это заняло время, но… Как там говорил Макс? Возможно, я никогда не смогу искупить, но не сверну с этого пути. Пафосно немного, но верно.
К нам подошла Вася, присела на колени и начала бережно целовать мою мать в щёку. Я наклонился, прижавшись головой к маминому животу. Саше уже не оставалось места, и она просто смотрела на нас, шмыгая носиком.
— Спасибо тебе, - мама выпустила набухший сосок изо рта, чмокнула его и попыталась выпрямиться. Мне пришлось её придержать. – Спасибо вам всем.
— Скоро ты сама накормишь нас всех, - улыбнулась Зина. - Точно не пугает обилие детей и внуков, которые он вывалил на тебя?
— Пока нет, но у вас всегда есть шанс напугать, - снова все рассмеялись. Мама легко вливается в наше общество!
— Посмотрите вашу спальню! – Вася буквально потянула меня за руку. – Хотела сразу вам показать! Вам непременно понравится!
Нашу? Они выделили нам с мамой комнату Василисы?
Перестановки оказались более глобальны, чем я ожидал. Общая комната, где спала Зина была занята кроватью. Той самой, из бывшего пансионата, что стояла у Люды. Зачем они её
Она ломалась 4 года и всё таки...